Твое сердце – лед

Вин Аманда

Выхожу и иду в гимнастический зал. Теперь никаких отношений. Никаких Булатов, Максимов и прочих людей из прошлой жизни. Впереди – спорт, мои достижения.

В масштабах Вселенной никто никогда не узнает о моей неудачной первой любви… А вот если я стану олимпийской чемпионкой, то навсегда могу войти в историю. Только это и важно.

Вопреки моим страхам, расставание с Максимом никак не повлияло на тренировочный процесс. Я катаюсь с таким же чувством и с такой же самоотдачей, как раньше.

Теперь я мечтаю только об

одном. Чтобы он смотрел на меня по телевизору и кусал локти из-за того, что потерял такую, как я! Променял на какую-то дурочку из клуба, когда мог встречаться со мной… Пусть он меня обманул, но мог же все исправить! Если бы он сразу извинился, все объяснил… Если бы меня не шантажировал, все могло бы быть по-другому.

Если… Если… К чему теперь об этом думать? История, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Глава 32

Катя

Держу телефон в руках, смотрю на имя абонента «Максим». Разом все вспоминается. Как он мне диктовал номер, а я, краснея, записывала, как шутил и просил записать «любимым». Надо его удалить, а я не могу нажать эту чёртову кнопку!

Вздыхаю и сажусь на кровать. Да что ж это такое происходит? Тренируюсь как заведённая. Как известно, спорт помогает избавиться от стресса и изгнать ненужные мысли. Но мне почему-то не помогает!

Чем больше дней в разлуке проходит, тем чаще я начинаю вспоминать все милые моменты с Максом. До того я дура ненормальная, что напрочь уже забыла о том, что он начал встречаться со мной по чужой указке… Я даже нашу последнюю встречу в машине начала в голове прокручивать. А ведь считала, что всю жизнь ненавидеть буду и презирать его.

Да ещё и Милана тише воды ниже травы… Совсем меня не трогает, даже не смотрит в мою сторону. Неужели Макс ее попросил, а она его слушается?

Мама стучит в дверь.

– Заходи, – говорю я тихо и убираю телефон в сторону.

– Ещё не спишь? – улыбается она и присаживается на кровать.

– Нет, пока не сплю.

– Катя, ты только не пугайся, я хочу тебя кое с кем завтра познакомить.

Ну вот, началось… Совсем не хочется знакомиться с ее «парнями». Но делать нечего. У мамы взгляд так и искрится. Значит, все не зря. Все-таки кто-то делает ее счастливой.

Пытаюсь изобразить радость:

– Хорошо. С кем ты там собираешься меня знакомить? Скажи хоть, как его зовут?

– Все узнаешь, не буду говорить заранее.

Приподнимаю брови. К чему такая загадочность? Имя уж можно было сказать.

– Завтра в семь успеешь вернуться с тренировок?

– Думаю, должна успеть.

Мама кивает, целует меня в лоб и выходит из комнаты. Я выключаю свет и ложусь спать. Рано, конечно, но все равно делать нечего.

Мысли ещё лезут в голову, плакать охота. Интересно, когда я добьюсь успеха и славы, будет ли мне хотеться плакать по ночам?

Несильно бью себя кулаком в грудь.

Когда уже пройдёт это тупое ноющее чувство? Лучше бы мое сердце было льдом… как у Макса, который сейчас, наверное, развлекается где-то в клубе и совсем обо мне не думает.

* * *

Когда на следующий день я возвращаюсь с тренировки и захожу домой, в нос ударяет множество вкусных запахов, летающих по квартире.

Из кухни доносятся голоса. Раздевшись, я тихо подхожу ближе.

– Как мы ей расскажем? – спрашивает мужской голос.

– Как расскажем? Так прямо и скажем! Как ещё? – Таков мамин ответ.

Чего они там мне рассказать хотят? Становится неловко, что я невольно их подслушиваю. Быстрым шагом я преодолеваю оставшееся расстояние и открываю дверь на кухню:

– Здравствуйте, – произношу я громко.

Мужчина, что сидит рядом с мамой, поворачивается ко мне, одаривает меня внимательным изучающим взглядом.

Я, если честно, приятно удивлена. Мужчина солидный, выглядит хорошо… и видно, что при деньгах. «Может, мы с мамой скоро в особняк переедем», – шучу я про себя.

– Катя, иди переодевайся. И садись за стол. Мы тебя заждались. Время – половина восьмого.

– Тренер задержал. – Я пожимаю плечами.

Я разворачиваюсь, направляюсь в свою комнату и даже затылком чувствую острый интересующийся взгляд. Что ему от меня нужно? Чего он так вылупился? Неприятно даже становится.

Я переодеваюсь и возвращаюсь на кухню. Сажусь в сторонку на самый край. Я напряжена. Жду какого-то подвоха. Видно, что мама нервничает: суетится, накладывает мне салат, то одно, то другое. Хотя знает, что все это мне нельзя есть…

– Давай знакомиться, – обращается ко мне мамин ухажёр. – Меня зовут Константин Дмитриевич.

– Очень приятно, Катя, – отвечаю я вежливо.

Смотрю на маму – у неё вдруг слёзы на глазах появляются.

– Ты чего? Что случилось? – суечусь я.

Она машет рукой на Константина:

– Это твой отец, – всхлипывает она. – Не думала, что когда-нибудь вы вот так познакомитесь.

Я сглатываю и смотрю на маму широкими глазами.

– Не может этого быть, – шепчу я.

– Может, Катя, может, – заверяет меня Константин. Я поворачиваю голову и смотрю на него пронзительно.

Глаза голубые, волосы во многих местах поседели, где-то русые. Ни единого сходства со мной.

Я отрицательно качаю головой:

– Не верю, что вы могли встретиться в Москве спустя столько лет. Это розыгрыш?

– А вот поверь, встретились. И, ты удивишься, благодаря тебе! – хитро улыбается Константин.

– Мне? – удивляюсь я.

Мама садится рядом, обнимает меня за плечи, как будто я могу убежать. Она объясняет:

– На собрании родителей, которое устроил твой тренер перед чемпионатом в Санкт-Петербурге. Там мы встретились, сразу узнали друг друга… Представляешь?