Твое сердце – лед
Шрифт:
Но я не собираюсь сдаваться! Смотрю на него с вызовом, восклицая:
– Отправляй! Мне все равно! Меня ты не получишь!
– Катя, ты взрослая девушка. Ты просто спишь со мной и сохраняешь свою репутацию. Это нетрудно. Ведь ты сама мне первый раз дала… Чего теперь строишь из себя недотрогу? М-м-м?
Смотрю на него исподлобья, прикусив губу.
– Я тебя не люблю больше, понимаешь? – выкрикиваю я, а у самой внутри все дрожит.
Телефон из рук Максима падает на пол. Парень сильно меняется в лице, а потом как будто отмирает и просто
А я остаюсь сидеть на заднем. Он заводит машину – и я, как будто в салоне такси, еду домой по ночному городу.
Молча смотрю в окно. Почему я с таким трудом произнесла эти слова? А может быть такое, что я его все ещё не разлюбила? От этой мысли становится нехорошо. Такого парня нельзя любить.
Машина останавливается напротив моего дома. Я пытаюсь выйти, но двери все еще заблокированы.
– Ты чего? – спрашиваю я у него.
– Я кое-что решил. Нам, Катя, правда надо расстаться. Трудно с тобой. Не привык я так.
Мое сердце радостно стучит. Неужели? Совесть в нем проснулась?
– Ты… ты удалишь видео? И перестанешь меня мучить? – спрашиваю я с надеждой.
– Удалю, – отрезает он равнодушно, а затем добавляет: – Только я с тобой один гештальт на закрыл.
– Чего?
– Сделаешь мне минет прощальный и расстанемся по-хорошему.
Я возмущённо дышу и сжимаю кулаки. Издевается! Снова! Один секс в голове, и не понимает, что я его больше не хочу! Максим наслаждается моей реакцией и как ни в чем не бывало добивает меня:
– И чтобы с чувством! А не на отвали… Окей? Видео какие-нибудь посмотри, научись.
Выхожу из его машины и сильно хлопаю дверью – так, что вся машина трясётся.
Мерзавец! Ненавижу! Ненавижу…
Глава 30
Катя
Я не видела его две недели после той встречи. Максим как будто пропал. Не пишет, не звонит, не появляется. Я должна радоваться, но я почему-то переживаю.
Нет, я, конечно, видеть его не хочу. Тем более никакой минет не собираюсь ему делать. Но меня беспокоит, что у него в руках все ещё находится мое откровенное видео. Я даже в группу ту про спортсменов каждый день захожу. Боюсь увидеть себя там.
Конечно, это плохо сказывается на тренировках. Вот, например, сегодня иду во Дворец спорта потупив голову, а обычно улыбаюсь, предвкушаю тренировки. А сегодня с самого утра сил никаких нет.
Меня догоняет Амелия и обнимает со спины. Надо сказать, я восхищаюсь подругой: у неё улучшилось настроение в последнее время. Молодец, недолго страдала по Булату. Так и нужно делать. Это я глупая! Каждый день думаю об этом мерзавце. Куда он пропал? Радоваться надо, а я думаю.
– Как у тебя дела, Катя? – интересуется подруга. Внимательно на меня смотрит – наверное, чувствует мою тревогу.
Я пожимаю плечами, стараюсь улыбнуться:
– Да нормально. Что могло измениться? Мы же вчера с тобой виделись.
– Давай куда-нибудь завтра сходим? Выходной же.
– Не знаю
– Ну давай, пожалуйста! Надо развеяться, отпраздновать твою победу в конце концов… Месяц прошёл, а так и не отметили!
– Я подумаю.
Мы подходим к входу и обе резко притормаживаем, как будто сговорившись. Перед зданием стоит Милана. Смотрит на нас грустно, а потом опускает голову…
Вздыхаю про себя: ну, вот от одного Миронова избавилась, а другая заноза из этой семьи появилась. Наказание какое-то!
Мы с подругой пытаемся пройти мимо, но Милана преграждает нам путь, выставляя руку вперёд:
– Подожди! Я хотела бы с тобой поговорить, Катя, – говорит она, глядя мне в глаза невинно, умоляюще – так, будто сейчас расплачется.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, – грубо отвечаю я. Не верю я в ее искренность. Опять что-то задумала. Наверняка задумала!
– Я виновата! Прости! – вдруг выкрикивает она.
Я беру удивлённую Амелию за руку, огибаю Милану, и мы заходим внутрь. Меня всю трясёт от злости.
– Вот странная! – шепчет подруга. – Что с ней случилось? Извиняться! Это же не в ее стиле!
– Ага, лучше бы она и дальше болела и никогда здесь не появлялась, – негодую я, и Амелия изумлённо на меня смотрит. Конечно, она же не знает, что между нами случилось. И обычно я людям зла не желаю… а тут вырвалось.
– За что она просила у тебя прощения? – выпытывает подруга.
Я теряюсь – не знаю, что ответить. Правду не могу сказать. Решаю построить мысль так, чтобы представить только полуправду:
– Милана подошла ко мне перед выступлением, наговорила гадостей. Думала, я из-за этого плохо выступлю.
– М-м-м… вот гадина!
– Ага.
– Ну это в ее духе, конечно. А что она тебе сказала конкретно?
– Это неважно. На меня не подействовало.
«Да, это в ее духе», – думаю я про себя.
Меня совершенно не интересует ни Макс, ни его ненормальная сестра, но зачем-то весь день в течение тренировок я слежу за ней. Изучаю ее взглядом. Под глазами у Миланы не характерные для неё темные круги, уголки губ опущены, как будто она сейчас разревётся. А ещё она похудела сильно… Нет, конечно, и раньше она была худой, но сейчас Милана выглядит совсем нездоровой. Это замечает и Кира Викторовна и спрашивает у неё прилюдно, точно ли она выздоровела и почему катается, как раненая лошадь. Говорит, может, стоит вернуться домой…
Это, конечно, жестко, но наш тренер никого не жалеет. Большой спорт не для всех, считает она. И я с ней согласна.
Милана опускает голову, кивает, слушая наставления, отвечает, что все в порядке и она соберётся. Так на неё не похоже… Такая покорная. Да что произошло-то?
Сердце почему-то неприятно колет. Наверняка случилось что-то в их семье. Что-то нехорошее. Не знаю, почему меня это волнует. Мне должно быть абсолютно наплевать. Но ведь волнует!
Вот я дура.
Радоваться должна, что Макс исчез, а моя вечная соперница Милана сломлена.