Твоё? Сделай сам
Шрифт:
Лес знал, как ответить, но не проронил ни слова. Ему не хотелось оправдываться, потому что он не считал себя виновным. Немая поднесла ему горячий чай в крышке из-под термоса. Лес с благодарностью принял.
Но это был ещё не конец. Неожиданно в зале погас свет. Пока охрана копалась в электрощитке, парень в чёрной водолазке спокойно покинул здание Театра Драмы. Зрители в зале подняли гул недовольства. Глухой достал из кармана фонарик на смартфоне и подсветил себе лицо, скорчив страшную гримасу. Он и так не слыл красавцем, а в нижнем свете выглядел совсем зловеще. Симпатичная девушка
“О, Боже!” – вырвалось у почтенной дамы с золотым колье.
Вскоре весь зал достал телефоны. Люди выкладывали фото в соцсети, забавляясь неповторимостью момента.
Охранники наконец щёлкнули нужные переключатели в электрощитке. Свет вернулся в зал. Леса за столом не оказалось.
Дай и Рада
Дай сидел за стойкой казуального бара и опрокидывал в себя пятый шот Боярского. Этот коктейль он попробовал сегодня впервые, и нашёл сочетание водки, гранатового сиропа и острого соуса табаско очень грамотным. Наконец-то он почувствовал себя человеком. То, что происходило с ним дома пару часов назад вряд ли можно назвать человеческим поведением. Он смотрел в монитор на базу клиентов и яростно крыл матом тех, кто не отвечал на его звонки. Он стучал кулаками по письменному столу, пока не разбил любимую кружку с усами Сальвадора Дали, купленную в Испании. Ни толстые журналы, ни издательства не соглашались печатать его повесть. Он встал и с силой ударил дверной косяк так, что наличник отлетел в сторону. Он бы и дальше продолжил крушить квартиру, если бы рука не застонала от боли. Но прошлое осталось в прошлом.
В колонках мощно громыхал Red Hot Chili Peppers, что заставляло гостей бара кричать друг другу максимально короткие фразы. Поэтому со стороны создавалось впечатление, что все говорят о чём-то суперважном и значительном. Бармен втряхивал мятный сироп в пластиковый стакан с пивом.
“В Японии это называют коктейлем!” – улыбался он, протягивая напиток Раде.
Рада сделала глоток, и одобрительно улыбнулась в ответ. Расхмелевший рядом Дай думал о том, что сейчас с удовольствием бы накурился.
“Я не понимаю! Алкоголь такой же наркотик, как и трава. Если не хуже. Так почему же в нашей стране водку продают на каждом углу, а за гашиш – под суд? Ну, не под суд, конечно. Скорее всего, откупишься. Но дорого выходит, дорого. Я чувствую несправедливость!” – неожиданно для себя кричал он на ухо незнакомке. Рада, на запах непереносившая траву, тем не менее была польщена вниманием этого красавчика.
“Вы знаете, с алкоголем тоже борются. Его нельзя рекламировать по ТВ. Вы видели, что придумали пивняки? – Отвечала Рада, раскачивая в руке стакан с зелёной жидкостью. – Теперь каждая пивоварня выпускает безалкогольное пиво, чтобы продвигать свой бренд по телику. А когда заходишь в магазин – безалкогольного пива две бутылки и запрятаны они в углу. Всё остальное с градусом!”
Дай первый раз в жизни слышал такую рассудительность и наблюдательность от женщины в баре. Сегодня день открытий.
Рада продолжала удивлять вопросами:
– Посмотрите на бармена. Сможете отличить, в каком
– Могу отличить холодную девушку от горячей. Трогая.
Рада рассмеялась белоснежными зубами:
– На самом деле, всё просто. Горячее бармен осторожно несёт за самый край, а холодное обхватывает свободно.
От неё исходила необыкновенная сила, которой хотелось добровольно подчиняться. Сила разума проявлялась в том, как она себя держит. Рада единственная во всём баре говорила спокойно, не напрягая голос и слух, потому что выбрала такое место, в которое звуковые волны от колонок после многократного отражения от стен долетали с наименьшей интенсивностью. Хотя внешне Рада была не в его вкусе, сердце Дая заколотилось сильнее:
– Какая Ваша любимая песня? – спросил он.
– Сложный вопрос, их много.
– Хорошо, упростим. Что Вы слушали последний раз на репите?
– То, что прослушала на репите, уже не любимое.
– Ффффуууфф, ладно…
– “Просто такая сильная любовь”, группа “Звери”. Ещё со школы.
– Отлично! Мы идём её петь!
Дай взял Раду за руку, и потащил её в другой конец барной стойки. Там он заплатил за два микрофона. Один из них протянул Раде.
– Но я не умею, – сказала она.
– Это неважно. Просто получай удовольствие.
Дай повернулся к бармену, и голосом Д’Артаньяна прокричал: “Позвольте, сударь! Хотелось бы присогубить два Боярского. Мы с дамой сейчас будем пить и петь, тысяча чертей!”
Дальше воспоминания Дая носили отрывочный характер и накладывались друг на друга, как в клипе.
Вот он на припеве обхватывает Раду за талию.
Вот они рубятся в кикер два на два с влюблённой парочкой из Германии, разбрызгивая пиво во все стороны.
Вот они натыкаются в подворотне на группу студентов, раскуривающих косяк по кругу. Почувствовав сладкий запах, Дай, облокотившись сзади на плечо курящего, ловко перехватил дымящуюся сигарету, и со словами “Благодарю Вас, сударь, я мечтал об этом весь вечер. Сколько я Вам должен?” глубоко затянулся несколько раз.
Вот они идут, передавая друг другу бутылку шампанского, по двойной сплошной шестиполосного проспекта, распевая припев: “Про-сто така-а-ая си-и-и-ильная любовь. Ты е-щё не знаешь! Тэ-рэ-ты-ты!”
Вот они целуются в такси на заднем.
Вот они сбрасывают махровые халаты в тесной душевой. Вода кажется то обжигающей, то леденящей. Вскоре они и вовсе перестают чувствовать внешний мир, только друг друга.
14:00.
Рада сладко потянулась. Ночью она была нежной киской и теперь с блаженством вспоминала лучшие моменты.
На журнальном столике стоял наполовину пустой графин воды с лимонным соком.
С похмелья у Дая ужасно раскалывалась голова – самое время для жалобных откровений. Он вываливает Раде всё, что накопилось:
– Я не знаю, что происходит с моей жизнью. Стараюсь, стараюсь, а результат не приходит.
Рада наполовину укутала его своим телом и неторопливо шептала на ухо:
– Может быть, результат приходит. Просто не такой, как хотелось бы. Please, don’t keep me friendly, чем ты занимаешься?