Твари
Шрифт:
Вой пожарной сирены внезапно оборвался. Люди настороженно молчали в наступившей тишине, словно ждали чего-то, чего-то худшего.
– Эй, люди!
– крикнул Нортон.
– Слушайте все!
Люди стали оборачиваться. Нортон поднял руку с раскрытой ладонью над головой, словно политический деятель, произносящий слова присяги.
– Выходить на улицу сейчас опасно!
– Почему?
– выкрикнула какая-то женщина.
– У меня дома дети. Мне нужно к ним.
– Там, на улице, - смерть!
– вылезла в проход миссис Кармоди. Она встала рядом
Какой-то подросток толкнул её, и она, удивленно хрюкнув, осела на мешки.
– Заткнись, ты, карга старая! Несешь всякую чушь собачью!
– Прошу вас!
– продолжал Нортон.
– Если мы немного подождем, туман развеется и мы увидим...
Ответом послужил шквал противоречивых возгласов.
– Мистер Нортон прав, - поддержал я, стараясь перекричать шум. Давайте наберемся терпения.
– Я думаю, это было землетрясение, - сказал мягким голосом мужчина в очках. В одной руке у него были сверток пирожков с мясом и пакет с булочками, другой он держал за руку маленькую девочку, может быть, на год моложе Билли.
– Честное слово, землетрясение.
С какого-то стеллажа, видимо, откинутая на самый край ударом, землетрясением или чем бы это там ни было, упала запоздавшая банка, громко и неожиданно загремев на полу. Билли расплакался.
– Я хочу домой! Я хочу к ма-а-аме!
– Будь добр, заткни ему пасть, - рявкнул Бад Браун. Глаза его быстро, но бесцельно метались из стороны в сторону.
– А в зубы не хочешь?
– осведомился я.
– Дэйв, ну пожалуйста... Лучше от этого не будет...
– проговорил Нортон, думая о чем-то другом.
– Очень жаль, - сказала женщина, кричавшая про детей.
– Мне очень жаль, но я не могу здесь оставаться. Мне надо домой, к детям.
И она медленно обвела нас всех взглядом. Блондинка с привлекательным лицом.
– Ванда должна смотреть за маленьким Виктором, понимаете? Ванде всего восемь, и она иногда забывает... Забывает, что ей положено смотреть за ним, знаете?.. А маленький Виктор... Он любит включать конфорки на плите; там загораются такие маленькие красные лампочки... Ему нравятся лампочки...
А иногда он выдергивает вилки из розеток... А Ванда... Ей надоедает смотреть за ним... Ей всего восемь...
– женщина замолчала и вновь посмотрела на нас. Должно быть, мы казались ей шеренгой безжалостных глаз, не людей, а одних только глаз.
– Неужели никто не поможет мне?
– вдруг закричала она.
Губы её задрожали.
– Неужели... Неужели никто не проводит женщину до дома?
Никто не ответил. Женщина переводила взгляд своих несчастных глаз с одного лица на другое. Какой-то толстяк шагнул было к ней, но жена рывком дернула его назад и крепко схватила за запястье.
– Вы?
– спросила блондинка Олли.
Тот отрицательно покачал головой.
– Вы?
– обратилась она к Баду.
Бад накрыл рукой калькулятор, лежавший на прилавке, и промолчал.
– Вы?
–
– Вы?
– спросила она меня, и я снова взял Билли на руки, держа его как щит, будто пытался отразить этот ужасный взгляд сломленного бедой человека.
– Чтоб вы все сгорели в аду...
– прошептала она. Не выкрикнула, а именно прошептала смертельно усталым голосом.
Потом подошла к двери и оттянула её двумя руками.
Я хотел было окликнуть её, но у меня пересохло во рту.
– Э-э-э, леди, послушайте...
– произнес парень, накричавший на миссис Кармоди, и схватил её за руку.
Женщина поглядела на руку. Парень, покраснев, отпустил её, и она вышла на улицу. Туман поглощал её, делая бесплотной, оставляя вместо человека лишь размытый набросок фигуры на самой белой в мире бумаге, и никто не произнес ни слова. Какое-то время она была как надпись "Держись правой стороны", плавающая в воздухе: её руки, ноги, светлые волосы стерлись, осталось только пятно красного летнего платья, казалось, танцующего в белом пространстве. Потом исчезло и оно, и никто не проронил ни слова.
ГЛАВА 4
БИЛЛИ расплакался, сквозь слезы требуя маму, и я повел его по одному из проходов, обняв за плечи. Мы остановились у длинного белого холодильника с мясом, расположенного вдоль всей задней стены магазина.
Я сел на пол, посадил Билли на колени, прижал лицом к себе и стал успокаивать. Я говорил неправду, которую родители обычно держат про запас для тяжелых случаев, ту самую неправду, которая так убедительно звучит для ребенка.
– Это не простой туман, - прохныкал Билли, взглянув на меня потемневшими, полными слез глазами.
– Да, папа?
– Да, думаю, это не простой туман, - здесь я лгать не хотел.
Билли начал клевать носом. Я не шевелился,~опасаясь, что он может снова проснуться, но вскоре он заснул по-настоящему.
Возможно, Билли плохо спал этой ночью, когда мы легли все вместе в первый раз с тех пор, как он вышел из младенческого возраста. А возможно при этой мысли внутри у меня будто пронесся холодный вихрь, - возможно, он предчувствовал что-то еще.
Я положил Билли на пол и пошел искать, чем бы его укрыть.
Почти все, оставшиеся в магазине, до сих пор стояли у витрин, вглядываясь в плотный покров тумана. Нортон собрал небольшую группу слушателей и продолжал что-то говорить. Бад Браун твердо стоял на посту, но Олли Вике уже покинул свое место у кассы. Несколько человек с испуганными лицами отрешенно бродили в проходах.
Через большую двойную дверь между рефрижераторным шкафом для мяса и охладителем пива я прошел в складское помещение, где за фанерной перегородкой ровно гудел генератор. Что-то здесь было не так. Сильно пахло дизельным выхлопом. Я двинулся к перегородке, старясь дышать неглубоко, потом расстегнул рубашку, задрал её и закрыл нос и рот скомканной тканью.