Твари, в воде живущие
Шрифт:
Кеннеди говорил машинально, поглядывая по сторонам и держа в руке оружие. Никаких признаков присутствия Дэнфорда и Мориса не наблюдалось. Хотя подъехали Кеннеди со стариком скрытно, с погашенными фарами. И попали сюда без лишнего шума, отперев малозаметную калитку в ограде и рефрижераторный цех запасным комплектом ключей, прихваченным в Вайсгер-Холле.
– А надо? – спросил Вайсгер. – Все рассказывать?
Кеннеди ждал повторения слов про призовую сумму – и опять ошибся. Может, и не надо, подумалось ему. Может, стоит забрать у портье кассету, стереть запись и оставить старика наедине с его семейными тайнами…
–
Кеннеди, честно говоря, было наплевать, сколько в мертвой хищнице футов и центнеров. Его больше интересовало местонахождение двух других хищников. Живых.
Старик словно прочитал его мысли:
– Пошли.
– Куда?
– Есть тут при заводоуправлении нечто вроде квартиры, для сильно припозднившихся менеджеров… Две спальни, кухня с электроплитой, санузел… Самое подходящее место, чтобы скрытно и с удобствами просидеть два-три дня.
Кеннеди кивнул. И снял пистолет с предохранителя.
Прослушав обе записи, Элис пулей пронеслась через холл, не заметив сползшего под стойку портье (брюки и белье тот успел сменить). Бегом пересекла автостоянку, и только тронув машину с места, задумалась: а что дальше?
К кому обратиться?
К шерифу, ставленнику братьев Вайсгеров? Исключено. К полиции штата, наводнившей Трэйк-Бич? Она видела, как те полицейские лебезили перед Вайсгером…
Выходить на связь со Истерлингом или даже с региональной штаб-квартирой ФБР – бессмысленно. Любая помощь запоздает…
Элис медленно катила по Трэйк-стрит, с тоской осознав, что рассчитывать может лишь на свои силы…
И резко ударила по тормозам. Вышла. Вывеска на полуподвальном магазинчике гласила: «ОРУЖИЕ И СНАРЯЖЕНИЕ». И снизу, буквами поменьше: «Товары для крутых мужчин».
Продавец не удивился, увидев вместо крутого мужчины всего лишь Элис. Судя по пустому зальчику, крутые мужчины среди мирных курортников не преобладали, и дела у «ОРУЖИЯ И СНАРЯЖЕНИЯ» шли не блестяще.
– Желаете поохотиться? – приветствовал Элис торговец. – Попугать ворон? Есть очень миленькое дамское ружьецо 410-го калибра, совсем не дорого. Или хотите что-то подарить своему другу? Найдутся штучки и посерьезнее. Или вас интересует самооборона?
Элис быстро огляделась и ткнула пальцем в одну из витрин.
– Это. И побыстрее. Плюс четыре… нет, восемь запасных обойм. Не патроны в пачках – именно снаряженные обоймы.
Продавец поскучнел.
– Значит, дружку… – констатировал он. – Эта штучка так просто не продается. Сначала вашему другу придется заполнить кучу бумажек, а потом ФБР будет добрый месяц проверять, не случалось ли ему сидеть на соседних толчках с Бен Ладеном…
– ФБР уже все проверило. – Элис вновь достала удостоверение.
Но продавец оказался не чета портье, и от недержания мочи явно никогда не страдал.
– Ну что, тогда, думаю, вам удастся вместо месяца управиться за пять дней, – утешил он.
– Я имею право временно изъять это оружие под расписку. По подозрению в совершении им преступления, – медленно проговорила Элис. – Такое подозрение у меня только что возникло…
– Имеете… – не стал упрямиться продавец. – Приходите завтра с бумажкой от
Законовед чертов… Элис чувствовала, как медленно закипает. Хотелось стукнуть по витрине и повторить трюк с портье… Удерживал от такого желания вид торговца – бугрящиеся мышцами руки и литые кулаки. На месте законодателей Элис требовала бы получать лицензию на обладание подобными кулаками – как на оружие самообороны повышенной мощности.
– Вы хорошо знаете законы, мистер… – процедила Элис. И зачастила, как из пулемета: – Расстояние от этой витрины до входной двери менее десяти футов, нарушена статья двенадцать федерального закона об оружии, – раз; в зале магазинов подобного типа должно находиться не менее двух продавцов одновременно – статья двадцать третья, пункт два того же закона, – два; витрины у вас не из триплекса, а из обычного стекла – параграф восемь приложения к тому же закону, – три. Согласно одноименному закону штата, оружейные магазины обязаны закрываться, ставиться на сигнализацию и сдаваться под ответственность охранных служб не позднее 23:00 – четыре. Образцы оружия, согласно тому же закону, должны выставляться с отстыкованными обоймами – пять. По совокупности тянет на лишение торговой лицензии и тысяч пятьдесят штрафа. Что скажете, мистер законник?
– Я скажу, что у вас честное лицо, мисс, и я вам верю. К чему разводить бюрократию? Напишите расписку, оставьте залог – и забирайте машинку. Вернете, когда ваши подозрения рассеются… Недели на это хватит?
– Хватит двух дней. Я не страдаю маниакальной подозрительностью. Кстати, над вашей дверью что-то написано про снаряжение?
…Через несколько минут Элис грузила увесистый сверток в багажник.
Квартира при конторе пустовала очень давно – судя по запустению и вековому слою пыли.
– Значит, у крысы есть где-то запасная нора, – уверенно сказал Вайсгер. – Мой братец, даже став утопленником, ночевать на холодном полу разделочного цеха не станет, не в его это привычках. Да и скутер здесь явно лишь собрали – а держали где-то поближе к Пфуллэнду. Не плавали же они к району акций через всё озеро – долго и опасно.
Неожиданно старик предложил:
– Давайте выпьем, Кеннеди. За упокой души моего утонувшего брата.
Лунный свет падал в окно и придавал его профилю самый хищный вид. Кеннеди – в который раз – внутренне содрогнулся. Конечно, Дэнфорд Вайсгер был безжалостным и хладнокровным убийцей, но…
– Выпьем, – решительно согласился он и положил на стол пистолет. От всей этой мерзости необходимо было как-то разрядиться.
Старик извлек из кармана плоскую флягу. Долго рылся в стенном шкафчике – и отыскал наконец два одноразовых стаканчика. Налил оба дополна, во фляжке оказалось выдержанное бренди.
Выпили без тостов. Кеннеди опрокинул свой стаканчик залпом, старик чуть обмакнул в своем губы. Но тут же наполнил опустевшую тару Макса.
– Надеюсь, мы никогда больше не встретимся, агент Кеннеди. Я даже не беру с вас обещаний хранить тайну. – Вайсгер внимательно всмотрелся в лицо собеседника, скупо освещенное луной. – Очень скоро никаких улик не останется, выставляйте себя на посмешище, если угодно…