Тварь
Шрифт:
— Да. Но не думай, что в той местности сможешь отыскать людей. Я уже достаточно долго иду одна.
— Что-то ищешь?
— Нет, — разозлившись на саму себя за не пойми откуда взявшуюся говорливость, выкрикнула я, — просто гуляю.
Тварь хмыкнула и отвела взгляд. Мне тут же стало легче дышать. Чёртова тварь явно воздействовала на меня, когда смотрела в глаза. Меня снова затошнило. Даже голодный желудок и запах жареного мяса не мог совладать с этой неприятной тошнотой, я закрыла глаза и глубоко задышала.
— Тебя постоянно тошнит. Не удивляйся, это обычная реакция твоего тела на моё присутствие, — спокойно
— Что ещё за низшая? — не удержалась я и вспылила, — не называй меня так! Это отвратительно!
— А как мне ещё тебя называть? — улыбнулась тварь и посмотрела на меня.
— Саша! Зови меня Саша! Это моё имя, а не низшая!
— Са-Ша, — проговорила по слогам тварь, пробуя на вкус моё имя, — в моём языке есть похожее слово. Оно означает "спасение".
— Ха, в твоём языке есть такое слово? А я думала, у вас кроме "убить, расчленить и разделать" больше никакие слова не встречаются.
Язык мой — враг мой. Я так разозлилась, что забыла, с кем разговариваю, забыла, что этот монстр, особо себя не утруждая, может простым взмахом руки оторвать мне голову. Я осторожно взглянула на тварь, приготовившись к самому страшному, но ничего не случилось.
— Ты права, Са-Ша, — спокойно ответила тварь, — в нашем языке нет места таким человечным словам. Всё-таки мы от природы охотники и не нуждаемся в спасении. Поэтому это слово почти забылось.
— Я почему-то не удивлена, тварь, — прошептала себе под нос и чуть не задохнулась: тварь одним движением схватила меня за горло и повалила на землю.
— Я проявил уважение к своей жертве, Са-Ша, согласившись звать тебя по имени. Прояви уважение и ты к своему охотнику.
Тварь низко наклонилась к моему лицу, усевшись мне на живот, и медленно сжимала своими лапами моё горло. Ещё немного, и мне нечем будет дышать. Я испугалась и машинально ухватилась за её лапы, пытаясь сбросить с себя её тело. Но это было бесполезно: хоть по комплекции тварь и казалась такой же, как я, сильнее она была в разы, я даже на миллиметр сдвинуться не смогла и, сдавшись, обмякла в его лапах. И когда хватка ослабла, хриплым голосом спросила:
— Как мне называть тебя, охотник?
Тварь довольно улыбнулась и ответила:
— Ниари. Ты можешь звать меня Ниари.
Тварь отпустила мою шею и встала. Захватив с собой пустую бутылку из-под воды, она двинулась в сторону леса и, не обернувшись, кинула:
— Следи за мясом.
Меня опять вырвало. Горькой противной желчью, ведь желудок второй день был пустым. Я кое-как встала на ноги и поплелась к реке. Кожа, где прикасалась тварь, невыносимо горела, и, плюхнувшись на колени, я неистово начала растирать шею и лицо прохладной спасительной водой. Из глаз хлынули горячие слёзы, я рыдала, как девчонка, и не могла остановиться. Всё моё нутро бунтовало против нахождения рядом с этой мерзкой тварью, и тварь это знала, но специально находилась рядом, будто желая сломить мой дух, загнать в угол, а потом удовлетворённо разорвать меня на куски. Я судорожно всхлипнула и опустила горящее лицо в воду. Хотелось всё бросить и утопиться. Да, пожалуй, так я и сделаю. Ведь тогда все мои проблемы решатся. Я уже была готова вдохнуть в лёгкие
Я медленно поднялась на ноги и вернулась к костру. Мясо всё-таки подгорело, но меня это уже не заботило. Я автоматически поворачивала его на вертеле, продумывая свои последующие действия, когда тварь вернулась с полной бутылкой родниковой воды. Усевшись напротив, она кинула бутылку в мою сторону и посмотрела на мясо.
— Оно сгорело, — протянула тварь.
— Обрежешь, — ответила я.
Тварь пристально посмотрела на меня и звонко рассмеялась. А я лишь горько вздохнула: с возвращением твари вернулись страх и тошнота.
— Издевательство какое-то, — сокрушённо прошептала я себе под нос и достала из рюкзака соль. Сняв с ветки кусок хорошо прожаренного мяса, я слегка присолила его и протянула твари.
— Ешь, Ниари, тебе понадобятся силы, чтобы поймать меня.
Тварь хмыкнула и взяла мясо, случайно задев пальцами мою ладонь. Моё тело тут же отреагировало сонмом противных мурашек и очередным приступом тошноты, а кожа загорелась. Я вздохнула, посмотрела на горящую ладонь, ожидая увидеть там какие-нибудь страшные волдыри от ожога или сыпь, но ничего не нашла, и потянулась за мясом. Запах был изумительный, и желудок заурчал в предвкушении вкусной еды. Я не заставила его долго ждать, с упоением откусив кусочек жареного мяса.
— Господи, как же вкусно, — не удержалась я от комментария. А тварь посмотрела на меня с некоторым удивлением и произнесла:
— Я пять лет охочусь на этой планете и никак не могу понять. Вы едите мясо и так открыто им наслаждаетесь. Значит, вы такие же хищники, как и мы. Тогда почему вы настолько слабы?
Я перестала жевать и внимательно посмотрела на тварь. В её глазах отражался неподдельный интерес и ожидание ответа. Я покрутила в руке веточку с нанизанным на неё мясом, не зная, что ответить, но всё же начала:
— Люди не хищники и никогда ими не были. Не знаю, какой климат на твоей родной планете, но на Земле именно он диктует условия выживания. Человеку пришлось научиться есть всё, чтобы выжить — от мяса до травы. Так что не сравнивай людей и себя, мы совершенно разные.
Тварь совсем по-человечески хмыкнула, взяла веточку с заячьим бедром и встала:
— Сегодня можешь набираться сил перед охотой. Завтра с утра начнётся отсчёт твоей форы, а послезавтра я начну охоту. Прощай, Са-Ша. Мне было интересно с тобой говорить.
Не дождавшись ответа, тварь скрылась в лесу, а я облегчённо выдохнула. Дышать стало намного легче, а еда показалась ещё вкуснее. Насытившись, я завернула остатки зайчатины в листья лопуха, положила мясо и воду в рюкзак, обулась и двинулась вверх по реке. Я не собиралась отсиживаться, к тому же тело просило движения. И я не заставила себя ждать.
Река уходила на северо-восток, и я решила сменить направление. Поворошив память о местной географии, я вспомнила, что где-то севернее должен был начаться высокий горный хребет. Туда-то я и двинулась, глубоко в сердце лелея надежду, что в горах возможностей прикончить тварь будет больше.