Тварь
Шрифт:
— Тогда к чему все это?
— Мне недоставало тебя. Как ни смешно, где-то внутри у меня есть местечко, которое всегда сохранялось за тобой. Я хотела никогда не говорить тебе этого, но так уж получилось.
Я вновь поцеловал ее, крепче и настойчивей, чем раньше. Ее тело говорило со мной, кричало, взывало ко мне. Этим не кончилось бы, если бы Растон не позвал из соседней комнаты.
Рокси проворно надела халатик, издавший холодный треск синтетики.
— Пусти меня к нему, — сказал я.
Она кивнула.
Я открыл дверь и щелкнул выключателем.
— Привет, сэр Ланселот.
Он плакал во сне, но при виде меня улыбнулся.
— Привет, Майк. Когда ты приехал?
— Недавно. Хочешь чего-нибудь?
— Можно воды? Горло страшно пересохло.
На
— Хватит?
Он вернул стакан.
— Да, спасибо.
Я легонько тронул его за подбородок.
— Тогда ложись и выспись хорошенько.
Он поерзал, устраиваясь под одеялом.
— Постараюсь. Спокойной ночи, Майк!
— И тебе того же, приятель.
Я закрыл за собой дверь. Рокси переоделась в коричневый стеганый домашний халат и теперь сидела в кресле, куря сигарету. Момент был упущен. Я видел, что и она об этом жалеет. Она протянула забытую мной пачку. Я сунул сигареты в карман и махнул на прощание. Никому из нас не хотелось говорить.
Харви, очевидно, пошел спать. Лестницу освещали только оставленные на ночь маленькие лампочки в виде свечек, а холл внизу тонул в непроглядном сумраке. Пробираясь больше на “ощупь, я нашел комнату Билли, ничего не опрокинув по дороге. Он лежал в постели, но не спал.
— Билли, это я, Майк.
Он включил ночник возле кровати.
— Заходи.
Я закрыл дверь и сел радом с ним в кресло.
— Опять я к тебе с вопросами. Поздно, знаю, но надеюсь, что ты не против.
— Конечно, нет, Майк. Какие новости?
— А, ничего особенного. Мисс Грэйндж до сих пор не нашли, и все валят на нее. Дилвик понаставил своих людей вокруг ее квартиры.
— Да ну? Зачем? Ведь она вроде утонула?
— Я думаю, что кому-то хочется, чтобы мы так считали. Слушай, Билли, ты говорил, будто слышал кого-то на лестнице сразу после отъезда Йорка. Раньше речь шла только о том, чтобы на всякий случай установить твое алиби, но теперь это может повлиять на все дело. Припомни еще раз, ладно? Как можно подробней.
— Так, сейчас посмотрим... Вообще-то я не слышал, как Йорк уходил, помню только хруст его машины по гравию. От него я и проснулся. У меня болела голова и во рту был противный вкус от лекарства, которое он мне дал. Какие-то таблетки.
— Непонятно, почему ты проснулся. Ведь он дал тебе снотворное.
— Не знаю, только меня вывернуло прямо в постели, оттого мне и не было с них никакого проку. Так вот, лежу я и вдруг слышу — кто-то сходит по лестнице. Нижние две ступеньки здорово скрипят. Комната, понимаешь, как-то чудно расположена. Всякий звук снаружи прямиком проникает сюда. Есть какое-то слово...
— Акустика.
— Ага, оно самое. Поэтому никто, кроме меня, и не спит никогда в этой комнате. Не выдерживают постоянного шума. Громкий ли, тихий ли звук — здесь все слышно. Похоже, тот человек старался не шуметь, да что толку, я все равно услышал. Только я думал — это кто-нибудь из домашних не хочет будить других, вот и крадется, и не обратил никакого внимания. Минуты примерно через две или три слышу такой звук, будто кто-то прикрыл лицо чем-то и кашляет, все тише, тише, потом совсем замолчал. Я как раз засыпал, когда вторая машина газанула по дороге. Твоя, наверное.
— Все?
— Все, Майк. Потом я опять заснул.
Туз лежал передо мной. Лежал лицом книзу, так что я не мог сказать, красный он или черный, но это был туз. В голове у меня опять раззвонились звоночки, которые скоро загудят оглушительными колоколами. Телега стояла впереди лошади, но если я пойму, какую упряжку нужно расстегнуть, то смогу поставить их, как полагается.
— Билли, об этом никому ни слова, понял? Если местные копы будут тебя допрашивать, ничего не говори. А понадобится что-нибудь сержанту Прайсу — посылай ко мне. Если тебе дорога жизнь, держи язык за зубами, а дверь на замке.
Он вытаращил глаза.
— Черт, Майк, неужели это так важно?
Я кивнул.
— Сдается мне, Билли, что ты слышал убийцу.
— Господи! —
— Нет, Билли, речь не о том. Не так уж ты для него опасен. Но остерегаться нужно не только его. Мы имеем дело не с обычным убийством. Взять хотя бы похищение. Оно как-то связано со всем остальным. В общем, сиди здесь, пока я не дам о себе знать, — на пороге, уже взявшись за дверную ручку, я обернулся и вновь взглянул в его испуганные глаза. — Билли, кто такой Мэллори?
— Какой Мэллори?
— Просто Мэллори.
— Правда, не знаю.
— Ладно, малыш, спасибо.
Мэллори. С таким же успехом он мог бы назваться Смитом или Джонсоном. Слово, и больше ничего. Пробираясь в темноте обратно, я думал о нем. Мэллори, фигурирующий в похищении, Мэллори, одно имя которого заставило Йорка побледнеть и добавило новое звено в цепи преступлений. Мэллори сидит себе где-то и радуется тому, какую поганую кашу он заварил. Йорк знал, кто он, но его нет в живых. Не здесь ли причина убийства? Вполне вероятно. Странные действия Йорка косвенно указывали на то, что Майре Грэйндж тоже известен Мэллори. Но она пропала. А если это дело рук Мэллори? Вполне вероятно. Черт возьми, у меня не было ничего определенного, все держалось на одних допущениях. Что-то должно произойти, кто-нибудь захочет половить рыбку в мутной воде и сделает первый ход.
Я собрал вместе все факты, но не мог найти в них смысла. Имя, произнесенное неизвестно кем, человек — тоже неизвестный — спускавшийся ночью по лестнице и отрицающий это, поиски какой-то вещи, по-видимому украденной пропавшей женщиной.
Бормоча под нос ругательства, я пнул ногой воображаемого противника. С чего начать? Дилвик, а также Прайс, разыскивают Грэйндж. Располагая такой уймой людей, они могут работать гораздо быстрее меня. Кроме того, какое-то чувство подсказывало мне, что с ней связана лишь часть происшедшего. Она не ключевая фигура, которая поможет разъяснить загадку, а скорее свидетель, чьи показания сберегли бы массу времени и труда. Мне все-таки не верилось, что она раскроила Йорку голову, а потом покончила с собой. Если Йорк сделал ее своей соучастницей, значит она умница, а умные люди либо не идут на убийство, либо действуют по хорошо обдуманному плану. Убийство Йорка было внезапным и грубым. Такие совершаются в трущобах ради нескольких жалких долларов, или в номере отеля, когда муж застает жену с любовником. Таковы убийства из ревности, убийства из мести, дурацкие убийства ради мелочи, но подходит ли сюда хоть один из этих мотивов? Кого ревновал Йорк, и кто ревновал к нему? Рокси верно сказала, он был слишком стар. Деньги? По всей видимости, из его бумажника ничего не пропало. Да и вообще, преступления этого роди происходят на улице, в безлюдном переулке, на пустынном шоссе. Месть... месть. Грэйндж сказала, что у него нет врагов. Это теперь. А в прошлом? Если основываться на опыте, такой вариант тоже можно исключить почти наверняка. Убийства из мести обычно следуют вскоре за событием, вызвавшим желание отомстить. Когда у человека есть время подумать, мысль о наказании его останавливает. Если, конечно, сознавая грозящую опасность, жертва не пускается в бега. Тогда значение происшедшего возрастает в сознании убийцы и подстегивает его. Тоже отпадает. Йорк долгие годы был у всех на виду. Он почти двадцать лет прожил в одном доме. Лучший мотив — большие деньги. Не в них ли дело? И причем тут Грэйндж? Как завещание оказалось у нее? Такие вещи держат в банке или у адвоката. Редко случается наследнику видеть завещание своими глазами, не говоря уже о том, чтобы столько времени прятать его в своих личных вещах. Черт возьми, а Грэйндж еще хвасталась своими крупными личными доходами помимо тех денег, которые ей платил Йорк. Ей, мол, безразлично, как он распорядится своими деньгами. Очень благородно, особенно когда знаешь, кому они достанутся. Она могла себе позволить говорить со мной свысока. Я вспомнил, с каким лицом она это говорила, как равнодушно, небрежно. Зачем прикидываться, если не ради какой-то важной причины? Чего она добивалась?