Туз Черепов
Шрифт:
— Можно подумать, что он видел в жизни немало трупов, — сказал Фрей Сило, когда они переступали через очередное разорванное тело.
— О, лично я лучше всего чувствую себя с теми, на ком еще есть кожа, — встрял Крейк.
К коридору присоединилась лестница, ведущая наверх; Пелару пошел по ней. На верхней площадке они нашли арочный дверной проем, который раньше закрывала тяжелая деревянная дверь. Сейчас от нее остались только гниющие обломки — ее расколотили много лет назад. Над дверью еще оставался символ, вырезанный на камне: взаимосвязанные линии и сферы Шифра.
— Ого, — сказал
Они вошли в храм и добавили газа в фонари, чтобы лучше видеть. Перед ними открылся разрушенный зал, сохранивший намеки на былое величие — здесь часть карниза, там изогнутый свод, — но катастрофа похитила его. Здание над храмом обрушилось, местами проломив потолок. Огромные куски кладки провалились вниз и разбили пол. Груды битого кирпича поднимались выше их голов. Одна стена разрушилась, обнажив часть фундамента. Пахло плесенью, разложением и чем-то еще, чем-то утонченным и коварным; по коже Крейка пробежали мурашки.
Крейк никогда не был в храме пробужденцев. Только они могли входить в них. Только они были посвящены во внутренние тайны ордена, одинокие хранители тайного знания. Только они могли истолковывать волю Всеобщей Души. Поэтому верующие всегда нуждались в них.
Он ненавидел их. Ненавидел все, за что они боролись. Демонизм был наукой — плохо понимаемой и опасной, но, тем не менее, наукой, — а целью каждой науки, с точки зрения Крейка, было распространение знания всему человечеству, а не только избранному меньшинству. Пробужденцы же прятали знание, добиваясь собственной выгоды, и ревниво уничтожали соперников. Возможно они боялись того, что случится, если люди посмотрят за их вуаль. И не было лучшего примера, чем императоры.
— Это не совсем то богатство, на которое я надеялась, — заметила Ашуа, оглядев комнату.
— Давайте разделимся и покопаемся, — предложил Фрей. — Черт меня побери, если я уйду с пустыми руками.
Все разбрелись между грудами, размахивая револьверами и фонарями, по камням заскользили беспокойные тени. Крейк увидел, как его товарищи начали доставать из-под разбитых кирпичей самые разные вещи: когда-то прекрасную одежду, сейчас грязную и изорванную; сломанные иконы; золотые кубки, покореженные, но достаточно хорошие в качестве добычи.
Они нашли и кости, и куски скелета. Некоторые были похоронены под завалами, другие нет, но те и другие были сломаны. Крейк спросил себя, что произошло с ними — быть может, то же самое, что произошло с Осгером много десятилетий спустя?
Сам он не стал искать ничего. Деньги его не интересовали. Он родился с ними, и, в конце концов, они не принесли ему ничего хорошего. Он хотел найти кое-что другое, то, что мог использовать против своих врагов. Что-то такое, что могло убивать их.
И нашел машину.
Огромное устройство занимало самый конец зала, прячась в темноте. Половина его была разрушена, раздавлена упавшими сверху глыбами, но осталось достаточно, чтобы получить предствление о нем. Большой аппарат из труб, проводов и диодов, цистерн с клапанами и множества верньеров и датчиков. Грубый дизайн и большая масса частей сказала ему, что устройство сделали достаточно давно, возможна за тридцать-сорок лет до того, как землетрясение
«Значит, они построили эту машину где-то восемьдесят-девяносто лет назад. — Он начал складывать части головоломки, его научный ум собирал и проверял доказательства. — А потом они запечатали храм оберегами демонистов, и его открыло только землетрясение. Но реликвии все еще здесь; они не забрали их с собой. Значит, они убегали в спешке».
Он посмотрел на машину. В середине была узкая клетка-виселица, внутри которой мог поместиться только один человек. Прутья на одной из сторон были согнуты и искорежены какой-то огромной силой.
И тогда он понял.
«Кровь и сопли. Императоры. Здесь они создавали императоров».
Все сошлось. Время, тайное местоположение. Много лет назад группа демонистов, полных гордыни, попыталась призвать что-то огромное и, случайно, создала манов. Об этом услышали пробужденцы, похитили выживших и узнали, как они это сделали. Пробужденцы усовершенствовали технику, и вскоре появились первые императоры. Пробужденцы брали самых верных слуг и поселяли внутри них демонов. И для этого они использовали устройства вроде этого.
Он изучил машину и мысленно кое-что подсчитал. Нет, это не первоначальное устройство. Оно слишком усовершенствовано. Императоры появились за двадцать-тридцать лет до его создания, хотя, по современным меркам, их сила была довольно грубой. Но этот храм был очень важным местом, судя по его размеру и местоположению. Возможно, у них было другое намерение, еще более амбициозное, чем обычное создание одного из этих ужасных созданий.
Он посмотрел на сломанную клетку.
«И тогда что-то произошло, все пошло совсем не так».
Оживившись, он стал искать еще больше доказательств, одновременно настороженно поглядывая на темноту за светом фонаря. Что-то убежало из клетки, и он бы поставил на то, что это та самая тварь, чей вой они слышали раньше. Возможно она неподалеку, возможно она как раз сейчас разглядывает их.
Он обогнул огромный камень, больше его самого, и увидел Пелару. Похоже, торговец слухами что-то нашел среди обломков. Он поставил на пол фонарь и хмуро разглядывал серую металлическую шкатулку, которую держал в руках. Пока Крейк глядел на него, лицо такийца прояснилось, на нем появилось выражение узнавания. Потом он повернул голову и увидел, что за ним наблюдают. И когда он встретил взгляд Крейка, на нем опять была тщательно сделанная маска.
«Он узнал шкатулку, — подумал Крейк. — Черт меня побери, если он не узнал то, что нашел».
Но мысль мгновенно исчезла, ее стерла новое ощущение. Он сразу узнал это чувство, этот слабый отзвук отрешенности и нереальности, увеличившуюся паранойю и беспокойство. Он много раз испытывал его, в присутствии демонов.
Он неистово оглянулся.
— Он здесь! — крикнул демонист, и эхо его голоса отразилось от крыши зала.
— Что случилось? — откуда-то отозвался Фрей, настолько громко, что Крейк вздрогнул. — Крейк, ты что-то сказал?