Тусклый свет

Владимир Каннин

Данную тревогу можно было с легкостью списать на алкогольную деменцию, но какое-то внутреннее шестое чувство подсказывало художнику в душе и снаружи, что не все так просто. Пока свое время коротал в раздумьях, она уткнулась своими очами в одну точку, и не сводила взгляда очень и очень долго.

– Куда смотрите? – поинтересовался Бельский – Что там?

– Поможешь мне еще раз? – спросила незнакомка. Она почувствовала, что он поможет, и что ему можно верить.

– Конечно! – еще не узнав самой сути вопроса, быстро согласился. – Что нужно?

Она

посмотрела себе под ноги, потом на колени, на бедра, и наконец – на лонное сочленение.

– Хочу того…

Чего конкретно – Александр не вразумил. Вроде бы втерся в доверие, смотрит на определенную часть тела, да еще и взглядом уткнулась в тот угол, где меньше всего бывало людей. Быстро все произошло, но Александр не спешил торопить события.

– Понимаете, мы мало знакомы. Вы очень красивая девушка, отрицать этого не стоит, но…

Девушка сначала улыбнулась, а потом гневно бросила:

– Совсем дурак? Нужду хочу справить. Пописать мне надо. Прикроешь?

– Вы в этом плане? Ох… – облегченно выдохнул он. – Хорошо, но точно туда? – Они вместе посмотрели в одну точку. – Можно обойти больницу, и там уже отыщется более подходящий для этого угол.

– Пока будем обходить, обосусь, нахер, – бросила она, себя не контролируя. – Давай здесь, и прямо сейчас.

– Ваше право. Как скажите.

Александр, без зазрения совести, пошел вместе с ней в указанный угол. Но если он ступал уверенно и прямо, то она шла медленно, колыхаясь из стороны в сторону.

– Удобно тебе? Нашла нужный угол и ракурс? – он повернул свое туловище к ней.

– Не оборачивайся! – громко выкрикнула девушка, забившись в заброшенный угол. Продолжая со всем напором делать то, ради чего остановились, душевно у него спросила: – Никогда еще не приходилось для этого дела слышать подобные словечки. Почему так странно разговариваешь?

– Все говорят, что я странный, – спокойно ответил человек, которого считали не от мира сего.

– Но ты очень красивый.

Он постарался посмотреть на нее, поблагодарить в глаза за комплимент, к которому остался равнодушен, поскольку мужчину, считал он, красит все на свете, но только не красота, но она снова, вооружившись громким криком, сделать этого не дала.

– Разве странный не может быть красивым? – спросил он, отвернувшись

– Порою странность – величайшая и единственная окраса человека. Мне нормальные личности никогда не нравились. Норма не может подкупать, – ответила она, оставаясь позади.

– Мы так и будем здесь стоять, и говорить на подобные темы?

– Что, «менты»? – испугалась она.

– Успокойся, все тихо.

Бельский начал испытывать некий дискомфорт. Наконец постыдное действие на виду у всех окончилось. Он этого не видел, он все слышал. Напор, который вначале его заставил приятно вздрогнуть, становился все тише, все слабее. Он обернулся к ней, и в отличие от предыдущих попыток, она уже не кричала. Белые трусики, маленький шрам слева на тонкой кожице под маленьким пузиком, и два-три черненьких закрученных волосика – вот все то, что увидел, успев

обернуться на ее призыв.

– Зачем ты остановился? – спросила она, не ожидая ни на чью-либо помощь. – Что во мне нашел?

– У тебя опять шарф развязался.

– Черт с ним. – Она бросила его наземь, в тот же миг поднявши. – Лучше ответь на мой вопрос.

– Интересно общаться с людьми, помогать им.

– Не ври, – сказала, как отрезала. – Не городи при мне этой херни. Наверное, придумал, как и в каких позах будешь иметь меня?

– Совсем нет. В женщине важны глаза, важен взгляд.

Он вспомнил печальный разговор с Ефимовой, и только сейчас осознал, какую допустил ошибку. В натурщице, как в любой девушке важны те самые глаза, тот самый взгляд, о которых он упомянул только что, беседуя с неизвестной особью.

Не такого незнакомка ожидала ответа; казалось, успела на секундочку растеряться, и даже расстроиться.

– Ты что, – недоумевала незнакомка, – импотент?

– Художник, – ответил он, смеясь.

Девушка красиво удивилась.

– Иногда – это одно, и то же.

– Полностью согласен. Ни сюжета, порой, ни действия.

– Действительно, рисуешь? – перепросила она. – Краски, кисточки, гуашь?

– Да, – ответил он. – Действительно.

Сначала позвонили девушке, телефонный звонок после раздался у Александра. Оба вызов сбросили.

Они друг на друга пристально посмотрели.

– Кто звонил? – поинтересовался парень.

– А тебе? – тот же вопрос поставила девушка.

– Друзья. Даже знаю почему, вот и не ответил. Пока еще ничего не решилось. Перезвоню.

– Я тебя не отвлекаю? – спросила она. – Ты, ведь, куда-то шел.

– Шел, правда, но уже успел передумать.

– Куда? – спросила она.

Александру не хотелось говорить о себе, но об этом сказать пришлось.

– В кассу направлялся. Билеты, думали, взять. На футбол идем. Но погода не впечатляет, а потом – ты нарисовалась.

– Точно художник, – сказала она. – «Нарисовалась».

– Верно, – ответил Бельский. Ему понравилось, как сумела заметить характерное для него слово, кинутое без должного внимания. С алкоголиками, повторился про себя, порою намного интересней проводить время, нежели с трезвенниками, и приверженцами здорового питания.

– Опять этот футбол, – сказала она, чем отвлекла его от дальнейшего продолжения мысли. – Есть хоть один мужчина, кому от футбола воротит?

– Может и есть, но тогда он не мужчина, – нашелся Бельский.

– Поп…ди мне тут.

Не хотелось с пьяной девушкой разговаривать на футбольные темы, поэтому он поднял тему другую.

– Как тебя зовут? Сколько общаемся, а имен друг друга не знаем.

Услышав данный вопрос, девушка насторожилась. В ее глазах читался страх.

– Зачем они нам? – спросила она. – Имена убивают страсть.

– Это, да, – согласился Александр, – но неизвестность, порой, косит куда серьезней.

Замялась девушка; перебирала губами сотни имен, и остановилась на привлекательном, и красивом.