Туристы

Евтушенко Анна

Стук! Стук! – в толстую дверь кабинета очень-очень робко постучали, будто мышь какая-то скребется... Ну, да, это Баум и Заммер приползли на разнос. Да, и Фогель с ними: тоже, слизень хорош, впустил ОП в город, позволил вломиться в карцеры... Честно говоря, Эрих и забыл, что вызвал их, заполнив мысли свои девушкой-роботом из будущего.

– Ну, вползайте уже, слизни безмозглые! – Эрих рыкнул сурово и мрачно, поднялся из кресла и накинул новый китель прямо на голое тело, на свои давящие, неудобные бинты, схватил в кулак свой стек, злобно рубанув им воздух. Сейчас, он Бауму башку стеком снесет...

Дверь отвалилась тяжело, будто тонну весила, ну, да, они не хотят входить – вон, заползают, подраненные, подбитые, пришибленные... Баум в бинтах, Заммер – тоже. К тому же, у Баума под глазом расплылся свирепый фингал: это Траурихлиген ему съездил в глаз. Приползя, они вытянулись, подняв свои глупые руки, забулькали “Хайль Гитлер” по уставу...

– Так, Баум, мямли, остальные все – молчать!!! – заревел Траурихлиген, остервенело взмахивая

стеком перед носом Баума... Он даже попал, и майор отпрыгнул и взвизгнул, получив к фингалу еще и сломанный нос.

– Я... Хотел... Убить... Дознавателя... – Баум гундосо заскулил, хватаясь за нос... А Траурихлиген аж зубами скрежетал и клацал, сатанея.

– Ну, ты просто безмозглый слизняк!! – рявкнул он и переломал стек надвое, швырнул куски в лицо майора. Тот отбивался, закрываясь ладонями...

– Я сказал, что можно убивать любых дознавателей любым способом, только не ЕЁ!!! – Эрих продолжил реветь, а Баум уже весь сошел на сопли, тем более, что нос сломан, и сопли сами текут... – Если бы ты хоть пальцем тронул ее – повис бы на колу, возле партизан!!! Вот, что, Баум!!! Еще один, самый мелкий прокол – и все, я проткну тебя!!! А теперь прочь с моих глаз!!!

Эрих топнул генеральским сапогом, и Баум поспешил сбежать, унося свой нос. Прокол уже имелся у него: потеря смартфона... Генерал ему это еще припомнит... Майор всерьез подумывал о том, чтобы застрелиться.

– Так, теперь мямлит Заммеррррррр!! – взяв другой стек, целый, Траурихлиген надвинулся на Заммера, и тот пополз в угол, пятясь. – Ну, мямли, чего заглох???

– Герр группенфюрер, я... Хотел... Убить... Дознавателя... – Заммер, словно бы скопировал Баума, даже гундосил так же, хоть и нос его оставался целым... Пока что, целым... К тому же, он отвернулся, не выдержав адского пламени в глазах раненого генерала.

– Рррррр!!!! – в ответ Траурихлиген смог только зарычать и врезал стеком по вздрагивающей серой спине Заммера. Хрясь! – стек переломился, и кусок его отлетел в дальний угол, куда жался синеющий Фогель... Дрожащею рукою он откупорил пузырек и закинул в перекошенный рот таблетку...

– Прррррочь!!! – Траурихлиген зашелся рычанием, выгоняя Заммера и швырнул остаток стека в след ему, уносящему ноги. Попав Заммеру в затылок, этот тяжелый жесткий кусок отскочил и грузно, шумно бухнулся на пол, оставшись там лежать.

Фогель погибал... Синея, он ощущал, как подкрадывается к нему суровый инфаркт... Генерал же взял третий стек, и уже надвигался на него.

– А вы, Фогель, молодец! – Траурихлиген вдруг просиял, растянув неожиданно добродушную улыбку... Фогель отпрянул и стукнулся в угол лопатками. Чему же он, собственно, радуется, когда он, Фогель, не сумел организовать охрану туристки и допустил ее похищение спецслужбами будущего??

– Операция “Катя” прошла на славу, мой дорогой друг! – заложив свой третий стек за широкую спину, Траурихлиген вдруг вытащил Фогеля из угла и принялся обнимать свободной рукой, выжимая дух. Бросив коменданта, он повернул к нему довольное свое лицо и громко заявил:

– Очень скоро я узнаю результаты операции “Катя” и составлю план дальнейших действий! – улыбка Траурихлигена расплылась до ушей, а Фогель ощутил движение воздуха: гибель пока пощадила его. – Мне даже хочется пожаловать вам какой-нибудь орден за блестящее выполнение моего плана!

– Яволь, – в ответ Фогель по своему обыкновению решил не отступать от устава и заставил себя вытянуться и отчеканить это заученное слово.

– Фогель, вы даже не осознаете, какой прорыв вы помогли мне совершить! – Траурихлиген не прекращал сиять, а под ложечкой у Фогеля завелось некое гнетущее чувство. Если генерал орет и ломает стек о вашу спину – это плохо. Но если улыбается и награждает непонятно за что – так же, жди беды...

– Я принял решение приставить вас к награде рыцарским крестом! – постановил Траурихлиген, сверкая лучезарной улыбкой. – Во-первых, вы его заслужили, а во-вторых, он стильный, и вы из счетовода сразу превратитесь в офицера!

– Яволь! – повторил Фогель, изо всех сил соблюдая устав. Банковский бухгалтер в прошлом, он и мечтать не смел о рыцарском кресте – награде храбрейших бойцов.

– Ну, вот, вы идеально знаете устав: настоящий офицер! – Траурихлиген снова похвалил, вдвинувшись за стол, а Фогель опять-таки ответил уставное “Яволь!”. – Ступайте, Фогель, скоро будем вас награждать!

Фогель скрылся, не забыв про “Яволь!”, а довольный Траурихлиген вытащил из ящика стола чистый лист и, буквально за пару минут ручкой изобразил Звонящую – то ее растерянное, изумленное лицо, какое было у нее, когда он поцеловал ее на стройке перед первой своей смертью. У нее не было отвращения к нему – она просто опешила, не ожидав...

– Дорогая! – сказал Эрих мирозданию, помахивая перед собой листом. – Скоро я выполню все свои планы, и я уверен, что тогда ты полюбишь меня!

Перевязанный, залеченный Константин сидел в столовой Базы и ничего не мог запихнуть в себя из еды – настолько совесть его давила – прямо, как настоящая верёвка на шее. За круглым столом рядом с ним сидели его товарищи и тоже почти не ели – только Репейник один наворачивал, сказав, что ему еда нужна для мозга. В этот вечер они поминали Рыбкина, рассказывали разные истории из жизни безвременно ушедшего стажёра, и никто не смеялся, хотя истории были смешными. Рыбкин

нашёл своё последнее пристанище в некрополе Отдела Предотвращений – огромном, печальном здании, построенном на отдельном мизерном безымянном островке, рядом с атоллом Ихавандиффулу. Там было много склепов, занятых незнакомыми Сенцову убитыми дознавателями, подсыльными, пастухами... Их всех убили тайные враги цивилизации, с которыми испокон веков борется оп, и Сенцову в этом некрополе сделалось страшно – дознавателей тут было больше всего, и Константин представил себя в одном из склепов. Среди безмолвных мертвецов, всё-таки был один, которого Сенцов знал понаслышке – единственный убитый пробойщик Драйвер, о котором постоянно вздыхал Репейник. Он и сейчас вздохнул о нём, горюя над Рыбкиным. Специальный кран задвинул массивную гранитную крышку, замуровав Рыбкина в склепе, и Звонящая пихнула Сенцова на выход – чтобы не стопорился и мешал расходиться остальным. И Сенцов послушно двинулся прочь из этой жуткой обители смерти, холодной, мглистой и пугающей живого человека до такой степени, что начинают призраки мерещиться... -Давайте, хоть, мороженого поешьте... – негромко предложил Репейник, который три тарелки опустошив, запихнув в себя столько калорий, что и на слона хватило бы. -Тащи “Чебурашку”! – мрачно приказала Звонящая, возя пальцем по столешнице. -А чего я то? – оскорбился Репейник. – Я вам что, Золушка, что ли?? -Давай, Золушка, действуй! – рыкнула Звонящая, потянувшись к пистолету, и Репейник послушно потянулся за мороженым. Сенцов тупо сидел, когда Репейник притащил это самое мороженое и начал раздавать всем, как настоящая Золушка. Хорошо Звонящая умеет построить – ей до генерала один шаг, она уже полковник. -Спасибо... – буркнул Сенцов, машинально взяв... Но совесть не дала ему поесть – сдавила так, что Константин чуть не взвизгнул. -Чего не ешь? Тает! – осведомилась Звонящая, покосившись на Сенцова недовольным глазом. – Траурихлигена опять убили... – Сенцов решился сказать об этом потому как знал: или он признается, или совесть его загрызёт. – Прости, Репейник... Репейник раскрыл, было рот, чтобы что-то пробулькать пережёвывая мороженое, но его сурово перебила Звонящая. -Не бери в голову! – неожиданно отрезала она, изумив Сенцова. – Сто процентов даю: во-первых, на этом гаде был бронежилет, а во-вторых, он живучий, как дьявол! -Ты считаешь? – уточнил Сенцов, получив шок от того, что Звонящая не стреляет ему под ноги за новый хроносбой. -Он не такой баран, чтобы два раза наступить на те же грабли! – рубанула Звонящая, невозмутимо жуя. – Ты бы, Старлей, наступил! А Траурихлиген из другого теста! Сенцов заглох. Товарищи посмеивались над ним, пряча смешки за жеванием, а Константин сейчас почувствовал себя безмозглым слизнем так остро, как никогда, и Звонящая это ему доступно объяснила. У его товарищей стальные нервы – они съели по две порции мороженого, третью доедают, а “Чебурашка” Константина уже растаял, оплыв на тарелке, и он не нашёл в себе сил откусить ни кусочка. Нет, тут не место для слабачков, слизнячков, хилячков, середнячков... В оп принимают только лишь самых-самых: самых умных, самых сильных, самых хитрых, ловких, смелых... И как только “безмозглый слизняк” Сенцов затесался в их ряды?? -Слушай, Репейник, – тихонько сказал Константин Репейнику, который торчал к нему ближе всех. – Скажи, как вы все попали сюда из простой ментуры? -Из простой ментуры? – нарочито громко хохотнул Репейник, насмешливо подмигнув Красному, который сидел слева от него с третьей порцией мороженого “Чебурашка”. – А кто тут из простой ментуры-то? -А у нас тут никто не из ментуры! – хихикнул за ним Красный, доедая мороженое. – Я, например, чёрный риелтор, а Репейник – хакер! -Сам ты хакер! – обиделся Репейник. – И ешь много! Я – киберанархист! – объявил он, подбоченившись так, будто бы являлся Иваном Грозным. -А ты мне в рот не заглядывай! – огрызнулся Красный. – И, Старлей, кстати, Бисмарк был террористом, а не просто скином. Он самолёт стырил в Чечне и умотылял в Сирию! -Точно! – подтвердил Бисмарк, пугая Сенцова блеском глаз. – Клёво полетали! -Но... – пробормотал Сенцов, отваливая челюсть. – Так не... До этого момента Константин считал, что в спецслужбы принимают только образцовых полицейских с кристальными биографиями... а тут... -Так что, Старлей, ты в нашей компании единственный мент! – хихикнула Звонящая. – А теперь – всё, идём спать – завтра нам вставать чуть свет! Звонящая помахала ручкой и исчезла за толстой титановой переборкой. Сенцов же застрял и торчал посреди столовой, как дурацкий истукан, изучая блестящие стены. -Кстати, Старлей! – это к нему подкрался Красный и шепеляво зашептал, прикрыв рот ладонью. – Мы тут всё про всех знаем, я даже в курсе, что Рыбкин в тинейджерстве обирал электронные счета, а вот, что сотворила Звонящая – не знает никто! Знаю только, что она из Дрездена, и все дальше – тайна, покрытая мраком... – Красный завыл, изображая руками эфемерные движения призрака, а потом растянул улыбочку и, хихикнув, заявил:

– Кстати, “Рыбкин” – это не фамилия, а тоже позывной!

– И что теперь? – проклекотал Сенцов, стоя. – Я думал, вы... А вы?

– Мы тайные мастера, защитники цивилизации! – похвастался Красный, приосанившись, как крупный, но кургузый павлин. – Супермены, масоны!

– Что? Какие масоны? – Сенцов забулькал, отупленный изумлением... Он думал, что ОП – это что-то вроде Интерпола... А тут масоны какие-то. – Я думал, масоны только в книжках...

– Идём уже! Индюк тоже думал! – Бисмарк сгрёб Константина в охапку и выпер из столовой, взвалив на плечо. – Кисель!