Туристы
Шрифт:
– распорядился Траурихлиген, наблюдая за тем, как солдат обрубает берёзке ветки и заостряет верхушку, превращая простое деревце в орудие казни. – Ich will unter den Fenstern diese Leiche nicht (Не хочу под окнами этот труп)!! -Яволь! – одновременно вытянулись солдаты, закинули председателя в крытый грузовик, а третий солдат закинул туда же и кол. Когда с погрузкой было покончено – солдаты залезли в грузовик сами, один вдвинулся за руль, завёл мотор и грузовик уехал прочь, попав в лужу задним колесом и подняв брызги грязной воды. – Ausgezeichnet! Jetzt zum Teufel dieser Egelschnecken zu vertreiben und, die Fl?che zu reinigen ! (Отлично, теперь разогнать к чёрту этих слизней и очистить площадь!) – Траурихлиген отдал последнее распоряжение и повернулся, чтобы уйти. – Zu erf?llen! Und ich werde gehen schlummern ! (Выполнять! А я пойду вздремну!) За Траурихлигеном, подскакивая, проследовал наглый, самолюбивый переводчик. Он задирал свой длинный острый нос, гордясь тем, как хорошо умеет переводить, хотя Траурихлиген вполне мог и сам говорить по-русски, и переводчика держал только для солидности. За ними, семеня, но не отставая, потащился Шульц, который так же, как и бедные люди, таращился в землю, чтобы не видеть страшные трупы расстрелянных. Имея звание гауптштурмфюрера (капитан) СС, он не участвовал ни в одном бою, никого никогда не казнил, даже ни разу ни в кого не стрелял... Шульцу просто купили звание – Эрих Траурихлиген проплатил место в СС своему камердинеру, сделав его адъютантом, чтобы постоянно иметь под боком слугу. Миролюбивому и трусоватому Шульцу совсем не нравилась его новая роль, но делать было нечего – оставалось только ждать, когда эксцентричный хозяин наиграется в войну и вернётся домой. Фогель, наконец-то, покинул автомобиль, чтобы нырнуть в здание райкома и не светиться ни у кого на глазах. Он жутко не любил эти казни, считая, что можно обойтись и без них. Но что можно сказать Траурихлигену кроме “Яволь”? -Я думаю, вы напишете правильный отчёт? – осведомился генерал, повернув к Фогелю своё довольное лицо, а Фогель понял, что это не вопрос, а суровый приказ. -Яволь! – по уставу ответил он так, чтобы Траурихлиген не заметил, как он вздыхает. *** Волосы на голове у Теплицкого шевелились, спина потела холодным потом. Однако он напускал на себя храбрость, потому что твёрдо решил, что включит “брахмаширас”, чего бы это ни стоило. Ради “брахмашираса” нужно перенести в наше время бесноватого фашиста? – пожалуйста, Теплицкий и на это готов. -Слышали? – вопросил Теплицкий у всех сразу, когда переводчик Иванков закончил длиннющий рассказ. – Так вот, Миркин, это касается именно тебя! Ты должен перебросить мне сюда именно этого человека! Не коров, не сапоги, а именно его! – Теплицкий колотил кулаком столешницу перед Барсуком, от чего подскакивал компьютер. -Что? – в один голос выдохнули Рыбкин и Барсук, а судент даже попятился, упершись лопатками в стенку. Это ж надо – притащить бог весть откуда такое чудище, как этот Траурихлиген... Барсук же едва не свалился со стула под стол. Он и так уже был уничтожен, как учёный, ведь доктор Барсук упорно считал “брахмаширас” современным изобретением, который для чего-то скрыли в раритетном бункере спецслужбы, а тут всплывают такие фантастические сенсации... Нет, для прагматика невыносимо принимать как факт подобную белиберду... -Но... Зачем?? – Миркин даже поперхнулся воздухом и попятился, наткнувшись лопатками на стенку. -Он знал, как работает “брахмаширас”! – пропел Теплицкий. – Мы у него спросим, как его завести, а потом – когда вы с Барсуком разберётесь, как он заводится – моя служба безопасности уничтожит этого недочеловеческого отморозка! -Но я не могу так рисковать! – твёрдо отказался Миркин от Эриха фон Краузе-Траурихлигена. – Этот человек слишком опасен для общества. Ты хоть сам слышал, что тут прочитал Иванков?? Да если этот Эрих вырвется на свободу – он весь город на уши поставит! Я даже не берусь судить, что он может наделать! Я уже сидел в тюрьме, и больше не хочу! Бесновато вращая покрасневшими глазами, Теплицкий набухал в пластиковый стаканчик “Бонакву”, выпил её залпом и яростно просипел, обтирая губы кулаком: -Ты выбросишь из запасного бокса корову и забьёшь туда этого чувика, ясно?? Профессор же Миркин сохранял спокойствие и твёрдость – он уже давно научился этому. Иначе, работая с Теплицким, можно запросто схватить ранний инсульт... -Кроме того – убивать его нельзя, – каменным голосом заявил он, наблюдая за кипением Теплицкого словно бы со стороны, из-за стекла. – Его необходимо будет отправить обратно, иначе кого-нибудь из нас рано или поздно поменяет с ним местами! -Ладно, я позволю выкинуть его на ту помойку, с которой вы его притащите! – нехотя согласился Теплицкий, шумно сопя от негодования. – Так, значит, когда вы проведёте переброс?? -Для диагностики аппаратуры мне нужна неделя! – постановил Миркин, который вообще не желал притаскивать в настоящее время бесноватого военного преступника. – Для расчета удлинённого коридора – столько же! Минимум две недели, максимум – месяц! Теплицкий считал, что это – очень много, он не любил ждать, тем более – так долго. -Вот что, – сказал он. – Миркин, ты прекрасно знаешь, что такое сидеть в тюрьме и вскакать на рыбку! Барсу?к отлично умеет бомжевать! -Не Барсук, а Барсук! – в миллионный раз обиделся доктор Барсук. -Если на следующей неделе вы не будете готовы – отправитесь жить на свалку, и никто никогда вас на работу не возьмёт! Уж я позабочусь о том, чтобы дундуки прозябали так, как следует прозябать дундукам! – заключил Теплицкий и ушёл, покинув всех.
====== Глава 14. Проброс Туриста. ======
Теплицкий сидел и не дышал. Его пальцы впились в кожаную обивку вертящегося офисного кресла с такой силой, что казалось, обивка не выдержит и прорвётся. Обычно Теплицкий на офисных креслах вертелся, но только не сейчас, когда осуществляется самая безумная идея! Молодец Миркин, головастый парень – такую штуковину изобрёл. На экране, в который безотрывно вперился его алчный взор, светилась внутренность бокса, в котором должен был материализоваться человек, умеющий включать “брахмаширас”. Теплицкий клешнями вцепится в этого “хорошенького” человека и выбьет из него секрет чудо-машины, выскребет всё: как включается, на чём ездит, чем стреляет! И пускай только он попробует зажилить от Теплицкого какой-нибудь секретик – ему не поздоровится: служба безопасности настучит ему по шапке.
Шли минуты, Миркин и Барсук что-то крутили с “трансхроном”. Они долго выбирали день, из которого будут выхватывать “объект”. “Объект” – именно так условились они называть Эриха фон Краузе-Траурихлигена, безликим словом, которое стёрло ту тёмную суть, что таилась в этой почти демонической личности. А “объект” –
“100%” -возвестила шкала и “трансхрон” отключился, издав писк.
– Всё! – заявил Миркин. -Переброс успешно завершён, – прогудел доктор Барсук, который уже есть хотел, потому что не успел позавтракать из-за Теплицкого и его бредовых идефиксов. -Ну, и где он? – не понял Теплицкий, который видел на экране внутренность запасного бокса, но не видел в этом боксе никого. На платформе флиппера тоже не оказалось ни души – только мигали глупые лампы...
====== Глава 15. Монстр из урочища Кучерово. ======
Сминая кусты, ломая древесные ветки, тяжело, как два лося, продирались сквозь глухую чащу два человека. Они устали, проголодались, очень хотели пить, но всё равно, шли дальше, спотыкаясь, качаясь, поддерживая друг друга. На обоих была надета камуфляжно-зелёная форма солдат срочной службы – драная вся, местами запачканная бурыми пятнами грязи. У одного кепка сбилась на самый бритый затылок, а другой свою кепку вообще, потерял. Зато на плечах обоих болталось по тяжёлому “калашу”. Автоматы тянули их, уставших, вниз, но они не бросали их, потому как знали, что без оружия их песенка спета...
Нет, они не были героями, заброшенными во вражеские джунгли, и не были разведчиками в стане исламских террористов. Всё было куда проще: эти двое дезертировали из армии, похитив при этом из части два автомата Калашникова, и ползли через урочище Кучерово, где скрывались от погони. Погоня наступала им на пятки, потому что командование подняло по тревоге личный состав и следователей из военной прокуратуры. Санёк и Васёк – так их звали – забрались в самую чащу, где высились вековые деревья, надеясь скрыться там, отсидеться, пока уляжется вся суматоха, которую подняли они, дезертировав. Возможно, их посчитают погибшими от рук каких-нибудь бандитов, или пропавшими от голода, жажды и т.д. И перестанут так рьяно искать... Среди веток скакали разные птицы. Одни из них резко свистели, другие – напевали, третьи – чирикали. Все вместе, пернатые поднимали громкий гвалт, наполняя местный лесок шумом, в котором Санёк и Васёк слышали топот надвигающейся на них погони, и шли всё дальше и дальше, гонимые страхом. Среди ветвей они ничего не видели, кроме других ветвей, а голод уже начинал мучить, подбивая несчастные желудки всё выше к пересохшему горлу. Пройдя ещё несколько шагов, оба внезапно застопорились на месте и уставились в одну и ту же точку. Там, около высокого клёна бродил некий человек, на котором, как показалось обоим, был надвинут тёмный мундир. -Смотри, Санёк, там стоит какой-то солдат, – прошептал Васёк, отходя за толстый ствол высыхающего от старости дуба. Санёк почувствовал, как его гложет страх: неужели, догнали?? Он присмотрелся сквозь ветки: да, действительно, стоит человек, который похож на солдата: сапоги, китель,фуражка... Но какой-то странный он, этот солдат... Цвет формы у него странный... -Э, Васёк, – пробормотал Санёк, скрывшись за ближайшим к дубу кустом. – Это же мент! Что он тут делает-то? Да, очень странно: мент, “один и без охраны”, в лесной чаще, палка у него какая-то в руках торчит... Что за чёрт? Они шумно шуршали, топчась в импровизированном и не очень удобном укрытии, обламывали ветки, с которых летела листва. Странный солдат их, кажется, услышал. Он замер на миг, а потом – рывком повернулся и быстрым, бесшумным шагом двинулся в их сторону. Санёк и Васёк притаились – оба за дубом, прижались к его шероховатой коре, населённой муравьями, и заворожено взирали, как этот тип приближается к ним. Да, он очень странный, и даже жуткий: мундир на нём – чёрный, увешанный непонятными значками, брюки-галифе, которые носили в сороковые годы, а на рукаве кителя чётко виден фашистский ломаный крест. -Слушай, Санёк, “деды” говорили, что тут призраки бывают... – пискнул Васёк, волю которого уже слопал леденящий страх. -Дуем! – решил Санёк, который тоже боялся... неизвестно, чего. Они начали задом отходить подальше, чтобы нырнуть в густую листву и в ней исчезнуть. А среди высоких трав предателем притаилось упавшее дерево. Оба – и Санёк, и Васёк – споткнулись об него и повалились назад, ногами кверху, выронив автоматы в крапиву, которая разрослась тут буйными зарослями. Лёжа, они ничего не могли сделать, не могли встать – слишком уж неудобной оказалась их поза, да и трава под ногами скользила. Оба могли лишь видеть свои ботинки и “призрачного” незнакомца, который медленно приближался к ним, поигрывая своей “палкой”. Снизу он казался очень высоким, с широченными плечами, словно великан. Незнакомец сделал большой шаг и остановился. Да, он действительно, страшен: жуткое бледное лицо с выпирающими скулами, перекошенный в злобной гримасе рот, а глаза – едва ли не горящие – столько в них было тёмной нечеловеческой злобы. Чёрный мундир и ужасная эсэсовская фуражка, с черепом вместо обычной кокарды, лишь усугубляли тот животный страх, что вызывал этот нечеловек в душах простых людей. Дезертиры Васёк и Санёк барахтались на земле, сучили ногами, забыв про автоматы, стараясь отползти от “загробного” монстра подальше. Руки их похолодели, спины обливались холодным потом. Нет, перед ними был не просто человек в костюме – перед ними был настоящий уродливый монстр, которого нельзя не бояться, который может просто уничтожить, не моргнув и глазом. -А-ыы... – оба стонали в ледяном смертельном ужасе пред призрачным чудищем. Страшный “человек из могилы” взирал на них сверху вниз с холодным презрением, поигрывая стеком, который держал в руках, затянутых в кожаные перчатки. Потом он напыщенно хмыкнул, вскинув голову, и каркнул неприятным хриплым голосом: -Ауфштейн ! Васёк и Санёк прекратили барахтаться, разом воззрились на чудовищного “пришельца”, выкруглив глаза от изумления и ужаса одновременно. -Че-чего? – глупо, заикаясь, заплетающимся языком протянул Санёк, отвалив челюсть. -Русиш! – выплюнул незнакомый “монстр”, презрительно фыркнув. -Го-говорящий... – прошептал Васёк, втянув в плечи голову, с которой кепка свалилась в траву. Санёк был старше, и смог побороть в себе безотчётный страх. Когда “призрак” заговорил – он прекратил быть настолько пугающим, как если бы он молчал. -Э, чувак... – промычал Санёк первое, что пришло ему на ум, пытаясь вступить в контакт с этим странным созданием. Однако реакция незнакомца была неожиданной. -Русиш капут! – рыкнул он с дьявольской злостью и мгновенно выхватил странный пистолет из своей странной кобуры. Сердце Васька упало в пятки и там остановилось, скованное ужасом: мушка застопорилась посреди его лба, и ужасный вооружённый бандит нажал на курок... -Вот они! – крик человека раздался в ближайших кустах, за спиною чудовищного незнакомца. Солдаты, которые гонялись за дезертирами, наконец-то настигли Санька с Васьком и решили их изловить. В тот же миг чёрный незнакомец фантастически быстро обернулся,выпалив не в Васька, а в кусты. -А! – из листвы с хрипом вывалился убитый сержант – Воронин, из роты Санька. Это была последняя капля. Увидав текущую кровь, Санёк и Васёк, как ужаленные, одновременно, схватились с сырой земли и кинулись наутёк со скоростью хороших жеребцов, подминая под себя растительность. -Хватайте их! – кричали сзади знакомые голоса бывших товарищей, подгоняя дезертиров бежать быстрее. -Они там! – крикнул другой сержант, Куницын, который служил вместе с погибшим Ворониным. – Догоняйте! Солдаты бежали через густые заросли, вслед за двумя дезертирами, а позади поспевали командиры. Даже сам начальник части пыхтел. И вдруг... на пути вырос некто, кто внезапно выхватил из травы автомат, дал быструю очередь, отскочил куда-то в кусты и оттуда выстрелил опять... -Они стре!.. – услышали те, кто бежал сзади крики тех, кто вырвался вперёд. Сержант Куницын выскочил к засыхающему дубу и увидел застреленных неизвестно кем товарищей, а потом – новая очередь едва не скосила его самого – он успел залечь в высокую траву. Позади Куницына упали два солдата, которые залечь не успели, и теперь легли навечно. -Это не они! Это какой-то псих! – крикнул кто-то, его крик потонул в грохоте новой очереди, пущенной из чащобы, и сменился предсмертными хрипами. Куницын не знал, что ему делать. Да, он ловил дезертиров и раньше, но они обычно сдавались, так и не начав стрельбу, но сейчас... пули врезались в землю у самого его носа, одна насквозь прошибла козырёк его кепки. Куницын повернулся и на пузе пополз назад, неистово крича тем, кто ещё бежал: -Ложись!!! Кто-то ложился, а кто-то и падал, потому что дезертиры (или “какой-то псих”) снова начали стрелять. -Фюр Дррритте Рррайх !! – раздался откуда-то из-за кустов неистовый дикий рёв того, кто не мог быть человеком. – Зиг Хайль!! Начальник части полковник Рытиков был ещё далеко, когда услышал, как в лесу лупят автоматные очереди, словно на войне. Он опешил: неужели, дезертиры?? Что теперь будет?? Снимут! Трибунал! Тюрьма! -Товарищ полковник, они стреляют! – выдохнул ему в ухо его помощник майор Лосик. -Я не глухой! – взвизгнул полковник Рытиков. – Туда! Надо их остановить! Всем – туда! – приказывал полковник и сам бежал на выстрелы. Ему на встречу внезапно и с невнятными криками выскочили семь солдат, а за ними – вылетела смертоносная очередь, опрокинув шестерых ничком, а седьмого задев в плечо. Убитые умолкли, раненый заверещал, зажав рану. Рытиков отпрянул назад, Лосик сдёрнул с плеча автомат. Из чащобы огромным прыжком вымахнул некто во всём чёрном, с автоматом в руках, дал плотную очередь с колена, как когда-то стреляли немецкие гренадёры, прыгнул за дерево и дал новую очередь. Вокруг Рытикова падали солдаты, полковник достал пистолет, однако среди листвы уже не видел убийцу. Лосик бил наудачу, кто-то ещё бил наудачу, следователь из военной прокуратуры улепётывал, однако его настигла пуля спятившего дезертира и повергла наземь носом вниз. -Назад, к джипам! – взревел полковник Рытиков. – Отступаем, отступаем! Все, кто держался на ногах, рванули к джипам, что были оставлены у обочины шоссе. Джипов было пять – открытые, разрисованные камуфляжными разводами. Те, кто успел – забились в джипы, завели моторы. -Ррррусиш капу-у-ут! – кто-то заревел позади и снова выстрелил вслед отъезжающим автомобилям, круша стёкла, пробивая капоты и дверцы. Одна пуля угодила в бензобак джипа, которому не повезло отъехать последним, он с громом взорвался, его огненные ошмётки застучали по другим машинам, две загорелись. У четвёртого джипа убило водителя, и он, завихлявшись зигзагами, сошёл с дороги и на полном скаку врубился в тополь, взорвавшись около него. Сквозь грохот взрывов итреск пламени раздался дьявольский фанатичный хохот того, кто был в этом виноват. Вырваться из учинённой дезертирами “мясорубки” удалось лишь одному джипу – тому, которым управлял полковник Рытиков. Рытиков лавировал между валящимися огненными кусками, а Лосик рядом с ним читал молитвы, боясь перевернуться. -Зиг Хайль!! – ещё слышался позади невменяемый вопль... Санёк и Васёк всё бежали через лес, не сбавляя темпа. Позади них ухали выстрелы, и им казалось, что стреляют в них. Они забыли про потерянное оружие – не думали даже искать свои “калаши” – тут хоть бы ноги унести. -Там шоссе впереди, – прохрипел, запыхавшись, Санёк. – Тачку тормознём... Где-то в чаще стрекотнула автоматная очередь, сорвались жуткие, искорёженные болью крики, похожие на вопль макаки. Обоих – и Санька, и Васька – враз пронзила ледяная стрела страха. Они припустили ещё быстрее, позабыв о валящей с ног усталости. Вскоре они выкарабкались на шоссе. Едва остановились – как попадали на бок, тяжело хватая воздух широко распахнутыми ртами, задыхаясь, потому что воздуха было катастрофически мало. В глазах темнело, головы сжало, будто железом, обоим было нестерпимо жарко – так они устали, словно загнанные клячи. Они не видели, как проносятся мимо них машины – они просто лежали. -Слышь, Санёк, – простонал Васёк, едва ему стало получше. – Ты в курсе, чо то за жутик был? -Фредди Крюгер, – просипел в ответ Санёк. – Или Штирлиц. -Штирлиц? – поднимаясь, но падая, буркнул Васёк. -Ага, – заворочался Санёк. – Штирлиц в таком отстойном прикиде ползал. Ноги были сделаны из ваты, Санёк и Васёк едва подтащили их к обочине шоссе и собрались проголосовать во-он той “девятке”, что едет к ним из таинственного далека. -Хальт ! – внезапно послышался со стороны леса хрипловатый могильный голос страшного нечеловека. Санёк и Васёк вздрогнули и застыли, так и не проголосовав. “Девятка”, которая могла стать их спасением, пронеслась мимо, обдав пылью и выхлопами. Медленно-медленно они обернулись, по лбам стекал холодный пот. Жутик стоял позади них и держал в своих чудовищных чёрных руках два автомата – “калаши”, которые выронили и потеряли воины-неудачники Санёк и Васёк. Он криво усмехался тонкими губами и, кажется, во рту у него торчали преострые клыки. Сейчас ему достаточно нажать на курок лишь один раз, как оба будут изрешечены пулями и превратятся в два мёртвых дуршлага. -Ба-а-а... – взмолился Санёк, парализованный страхом за свою бесполезную жизнь. -Ииии, – пищал Васёк, сжавшись в мизерный, дрожащий комочек. И тут по шоссе вальяжно проплыл серебристый, сверкающий новизною, джип “Ниссан Патруль 4Х”, из салона которого, из-за опущенного окна, волком выл Дима Билан. Жутик вдруг дёрнулся, в глазах его скользнуло удивление, придав ему сходство с человеком. Он даже отпустил автоматы, и они повисли на ремнях у него на плечах. Незнакомец глазел вслед удаляющемуся джипу так, словно бы видел такой впервые. На ветке высокой ели некрасиво трещала чёрно-белая сорока. Страх схлынул, позволив Саньку почесать макушку. -Эй, – пробормотал Васёк ожившим языком. – Чего он... гоблин этот? Они уже хотели сбежать, но “гоблин” стушевался ненадолго. Он очень быстро оторвал взгляд от “Ниссана”, вперился снова в Санька и Васька, но автоматы не подхватил, а потребовал от дезертиров приказным тоном, как от рабов, но по-русски: -Русские, говорите, что это за место? – немецкого акцента у него не было, как впрочем, и русского, когда он говорил по-немецки. Спущенные с мушки, дезертиры расслабились. Васёк хыхыкнул, Санёк гоготнул. -Слышь... чувак... – начал было, Санёк, но был грубо перебит: -Пристрелю! – процедил сквозь зубы этот шалый урод, который тут изобразил из себя некое подобие фашиста. Да и вообще, присмотревшись, понимаешь, что он вовсе и не призрак и не монстр из “поганых болот”, а всего лишь какой-то лох белобрысый, которого мать-природа обидела мозгами. Да не особо он и здоровый... Санёк решил внезапно напасть на него, повалить, скрутить и поотбирать оружие, чтобы не вздумал ни в кого больше пулять. Санёк совершил быстрый прыжок, нацелившись захватить бандиту руки и сбить с ног. Однако тот оказался неожиданно ловок, метнулся в сторону и одним ударом кулака припечатал Санька к асфальту шоссе. Васёк решил помочь, тоже прыгнул, но противник его заметил и просто дал ему подсечку, захлебнув неумелую атаку. Васёк навернулся и закряхтел, катаясь клубочком, потому что попал на камень и ушиб локоть. Санёк пришёл в себя, попытался встать, но рассерженный “гоблин” наступил сапожищем ему на спину, снова уткнув носом в асфальт. -Где город? – прошипел он, наклонившись к уху Санька. -Какой? Донецк? – прохныкал в асфальт Санёк. -Такого города нет! – безапелляционно отрезал жуткий “гоблин”, не убирая ноги с пострадавшей спины Санька. – Мне нужен КРАУЗЕБЕРГ! -Чего? – заворочался Санёк, пытаясь высвободиться из-под тяжёлой ноги. – Это такого города нет! Ты спятил, чувик! Ты просто псих какой-то... -Давай мне машину! – выплюнул “гоблин”, в который раз прижав к асфальту хнычущего Санька. – Шевелись! – он наконец-то убрал свою ногу, но больно поддал Санька в бок носком сапога. – Быстрее, червяк, или на колу повиснешь! Нет, он не просто сумасшедший – он бандит! Васёк сидел на земле, на кромке шоссе, потирал ноющий локоть и видел, как Санёк, кряхтя и охая, отковыривается от асфальта, выползает голосовать на середину шоссе под дулом автомата. По шоссе мчалась тёмно-зелёная “Нива”, на крыше которой был укреплён мангал для шашлыков. Санёк, лишённый иного выхода, встал в позу “креста”, призывая “отечественный джип” остановиться. Водитель “Нивы” видимо, не горел желанием подбирать попутчиков. Возможно, он спешил, и поэтому вилял, пытаясь объехать “автостопера”. Санёк бы отступил и пропустил “Ниву” – пускай, едет, если не хочет становиться – однако ему кивал автомат и кивал сумасшедший бандит, своим хищническим видом показывая: “Давай машину, или убью”. Санёк не ушёл с дороги, и поэтому водитель “Нивы” был вынужден затормозить, чтобы не переехать его. Водитель – некий субъект в красной панамке – опустил стекло, высунул недовольное лицо и сварливо проворчал: -Слышь, ты, баран, ща по башне наваляю, если с дороги не уползёшь! Санёк решил спастись от вооружённого автоматами психа и, не разжимая рта, шепнул сердитому шофёру: -Брат, я – заложник, помоги! -Тьфу! – водитель “Нивы” плюнул и начал поднимать стекло, заводить мотор... Псих внезапно вскинул один автомат, коротко выстрелил по машине, и водитель бессильно обвис с простреленной головой. Его панамка свалилась и выпала на асфальт. Санёк съёжился, потому что пуля едва не зацепила его, а бандюга, похохатывая, широкими шагами проследовал к “Ниве”, распахнул дверцу, ухватил убитого водителя за шивороттолстовки и вывернул из кабины на дорогу. Васёк не выдержал захватившего его дикого ужаса, вскочил, побежал, но под ноги ему врезалась очередь свинца, и он упал, закрыв голову руками. -Встать! За руль! – скомандовал ему жуткий убийца, одновременно втолкнув Санька на заднее сиденье “Нивы”. Васёк подчинился, потому что не хотел быть “накормленным” пулями. Он поднялся и не без боязни засунулся на место безвременно погибшего водителя. Убийца вдвинулся рядом с ним, пихнув Васька тяжёлым локтем, и захлопнул дверцу. Васёк начал заводить мотор, но у него дрожали руки, и ключи зажигания выскальзывали, едва не падая на пол. -Шнелля! – рыкнул бандит, дав Ваську крепкий подзатыльник. Васёк едва не стукнулся лбом о руль, но его рука случайно сама собой заткнула ключ в зажигание, и мотор взревел. -Езжай! – Васёк получил тычок автоматным дулом и вдавил в пол педаль газа: раз требует скорости, пускай получает, лишь бы не застрелил.
“Нива”, выпустив облако выхлопов, сорвалась с места и рванула по шоссе, оставив застреленного хозяина одиноко лежать.
– Вези в город! – каркнул странный бандит, и Васёк получил ещё один подзатыльник. -Ага, – уныло вздохнул Васёк, хотя они с Саньком заблудились, и он не знал, в какой стороне город. Ну, это не такая большая беда, как “калаш”, которым постоянно тычет в бок сумасшедший: на дороге обязательно будет указатель. Бандиту всё казалось, что машина медленно ползёт, он требовал от Васька ехать быстрее, хотя стрелка спидометра шкалила под двести. Это притом, что знак, который торчал на обочине – круглый и белый, с красной каёмочкой, запрещал ехать быстрее семидесяти. А другой знак – такого же цвета, только треугольный – возвещал, что на шоссе может выйти лось. Прав у Васька не было – он никогда не числился в автошколе, а вертеть баранку научился ещё с детства, садясь в автомобиль отца. Санёк неподвижно торчал на заднем сиденье и не рыпался: понял уже, что стоит ему хотя бы протянуть руку – и этот бандитский тип пристрелит Васька, как курицу, а потом и его самого тоже пристрелит. Васёк всё давил на газ, и “Нива” мчалась по ровной трассе, словно ракета, пролетая лесные деревья и фонарные столбы. Под защитой кустов, в прохладной тени их широких листьев, притаилась патрульная машина ГАИ. Два гаишника ловили тех, кто вздумает нарушить скоростной режим, либо проедет с пикника, приняв на грудь. “Ниву”, что неслась с ураганным “ветерком”, сразу же засёк радар и оскорблённо запищал, извещая хозяев о том, что некто вздумал попрать священные основы ПДД. -А вот и “джигит” поскакал, – сказал гаишник с радаром второму гаишнику, который восседал за рулём. -Ловим! – обрадовался гаишник за рулём, завёл мотор, включил сирену, засветил мигалку и бросил патрульную машину в галоп, преследуя нарушителя. Позади взвыла сирена, и Санёк рефлекторно обернулся. Обнаружив патрульную машину автоинспекции, он заволновался, пробормотал: -Этого ещё не хватало, чёрт! Зная, что гаишники ни за что не отцепятся, он крикнул Ваську: -Брат, тормози, что ли? -У меня прав нету... – пискнул Васёк. – Я не могу. Нас заметут... Жутик около Васька повертел своей головой в надвинутой чёрной фуражке, узрел погоню и плюнул: -Шнель! Васёк уже выжал из “Нивы” всё, что мог. Он давно умел вертеть баранку, и поэтому делал это довольно хорошо, но деревья за окнами сливались в сплошное полотно, по бокамсвистел шальной ветер. Васёк страшился поворотов: он ни за какие коврижки не справится на такой скорости, не успеет, не впишется, покатится в кювет, врежется во что-нибудь... Гаишники плотно уселись на хвост, уцепились, как пиявки, требуют в рупор: -Остановитесь! Съезжайте на обочину! А потом – один гаишник сменил радар на пистолет, выставил его в окошко и принялся гвоздить по шинам, норовя пробить колесо! Чёрт, если он прострелит – Васёк обязательно сорвётся с трассы в кювет и там, естественно, сгинет смертью идиота. -Ну, чо ты садишь, придурок?? – шипел себе под нос Санёк, боясь попадания, но не в силах предотвратить его. Васёк нажимал на газ... бах! бах! – лупил гаишник, но, к счастью, промахивался, и пару пуль врезались в крышку багажника, выбив искры. И тут бандит около Васька резко, по-птичьи обернулся, схватил один “калаш”, высунулся в окошко и застрочил очередью по патрульной машине, но не по колёсам, а в лобовое стекло! -Не!.. – пискнул Васёк и чуть, и, правда, не свалил машину в кювет с перепугу. В лобовом стекле патрульной машины появился ряд дыр, а потом – оно рассыпалось на мириады мелких кубиков. Один убитый гаишник уткнулся носом в руль, второй – выронилпистолет на шоссе и повалился на бок. Патрульная машина завиляла, потом – потеряла равновесие и покатилась по дороге, завывая сиреной, разбрызгивая детали и стёкла.Катясь, она взорвалась, загорелась, просвистела мимо их “Нивы”, неся пламенный жар, и улетела в придорожную канаву, объятая огнём и дымом. Жутик влез назад, забросил свои ноги в кожаных сапожищах на приборный щиток, заслонив GPS-навигатор, и безумно хохотал, размахивая фуражкой и автоматом. -Беспредельщик... – содрогнулся на заднем сиденье Санёк, скорчившись от страха. Васёк по инерции продолжал рулить вперёд, хотя руки у него отнимались, мозги не думали, а в горле скомковался холодный комок ужаса, не позволяющий дышать. Интересно, сколько годочков впаяют им за все эти “художества”, которые они наворотили?? Впаяют, скорее всего, только ему и Саньку, а этого безумца либо признают невменяемым и запрут в психушку, либо просто не поймают! *** Теплицкий топтался у запасного бокса и заглядывал в него сквозь небольшое окошко, что проделали в двери и закрыли бронированным стеклом. -Где объект? – осведомился он у Миркина, начиная сатанеть, ведь с момента завершения переброса прошёл уже целый час. Миркин в это время согнулся над ноутбуком около флиппера и что-то там деловито клацал. -Переброс успешно завершён! – профессор ответил громко, потому что Теплицкий топтался достаточно далеко от него. – Компьютер показывает, что объект в настоящем времени, но... -Сожри свой компьютер с потрохами! – отрубил Теплицкий, продолжая сатанеть. – Если сейчас же объект не появится в боксе – я затолкаю твой глюченный компьютер тебе в глотку, и ты его прожуёшь! Теплицкий засучивал рукава и свирепо вращал глазами. А Миркин переносил его злобные выпады стоически. Сотворив на лице непробиваемую маску гранитного спокойствия, он не стал съедать свой компьютер, а сел около него на стул и внимательно изучал данные о ходе перемещения, что всплывали на его мониторе. Теплицкий же не прекращал сатанеть ни на секунду. -Чтобы я не видел здесь больше кор-р-ров! – разрывался он львиным рычанием, подпрыгивая на месте и терзая изрядно поредевшую свою шевелюру. – Эта гадюка раздолбала мой бесценный “трансхрон”! Миркин! Если вы с Барсуко?м не почините его сию же секунду, – напёр он на Миркина, в то время как Барсук вообще, забился куда подальше от сатанинского гнева. – То начинай есть свой компьютер! – Теплицкий навалился на спинку стула Миркина и сердито сопел ему в ухо. -Ты зациклился, – невозмутимо бросил Миркин, не оборачиваясь. – Компьютер несъедобен, а слово “глюченный”, вообще не является научно-техническим термином и отсутствует в русском языке. -Ррррр! – ответил ему Теплицкий, до сих пор сатанея и стискивая кулаки. – Твоя коровища в хлам разнесла вашу балду, на которую Я выкинул миллионы! Да ты, Миркин, столькоденег и за девять жизней не заработаешь, даже если будешь круглосуточно вкалывать на каменоломне без еды! -Я обнаружил ошибку, – спокойно произнёс Миркин, пропустив мимо ушей всё, что тут изрыгал в его адрес Теплицкий. – Сбой произошёл на стадии пространственного переноса объекта в запасной бокс. Доктор Барсук неверно рассчитал протяжённость запасного коридора. Объект попал в наше время, и может находиться где угодно в пределах Донецкой области. -Что? Я? – нервно подпрыгнул доктор Барсук, который ковырялся тут же, у флиппера – искал неполадки в “железе”. – Да я делал только то, что мне Миркин говорил! Я вообще отрицаю теорию туристов!! – он отскочил от флиппера и подбежал ко второму столу, на котором стоял стакан воды, второй ноутбук, а так же – лежала тетрадь с предварительными расчётами Миркина. – Миркин вот тут понавысчитывал, – Барсук схватил тетрадь и начал пихать её Теплицкому в нос. – А я – доработал и пришёл к выводу, что живые организмы во времени перебрасывать нельзя! – доктор Барсук с размаху шваркнул тетрадь на стол. – Я не удивлюсь, если этот ваш объект распался на молекулы ещё в коридоре переброса! – он так разгорячился, что стукнул кулаком по столешнице и перевернул стакан с водой, облив тетрадь. -Вы дундук! – постановил Теплицкий, осатанев до белого каления. – Если сейчас же не найдёте мне объект и не положите его вот сюда, – он показал пальцем на пол около собственных ног. – Все вскачете на рыбку!! И ты, Миркин, и ты, Барсу?к! -Корова осталась жива! – пробормотал себе под нос Миркин, выискивая на электронной карте Донецкой области тот место, где открылся неправильный коридор. -Ну сколько вам повторять: не Барсук, а Барсук! – огрызнулся доктор Барсук, выкинул “поплывшую” тетрадку в корзину для мусора и вновь углубился в виртуальный мир, как и Миркин, стараясь проследить, куда бы мог запропаститься окаянный объект, на котором Теплицкий за последнюю неделю просто помешался. -Я же сказал, что уже нашёл ошибку, – примирительно произнёс профессор Миркин, встряв в спор Теплицкого и Барсука. – Сейчас я сужу круг поиска и найду тебе твой объект.Дело в том, что всякий, кто проходит через коридор переброса несёт на себе так называемый остаточный след из молекул другого временного промежутка. Я тут перестраховался и изобрёл вот этот сканер, – Миркин показал на прибор который лежал перед ним на столе, и напоминал обычный смартфон. – Он фиксирует остаточный след и выделяет среди человеческой массы “туристов”. Только надо торопиться – остаточный след виден всего сутки, потом объект станет невыделяем.
====== Глава 16. Турист узнал, что он – ТУРИСТ. ======
Индикатор горючего давно предупреждал, что бензин в баке “Нивы” скоро иссякнет, а Васёк всё не видел впереди и намёка на город. Он надеялся, что правильно выбрал направление, и едет в Донецк, но, кажется, он ошибся. Может быть, он даже положил машину на противоположный курс и сейчас от Донецка стремительно отдаляется...
После гибели гаишников Васёк впал в некую апатию, он не думал о том, что будет дальше, его руки вертели баранку машинально. Санёк на заднем сиденье – тоже молча сидел. Но – в отличие от Васька – мрачно прикидывал, сколько лет им вкатит военный трибунал за дезертирство, кражу “калашей” и – плюс ко всему – за страшенное стрельбище, которое устроил этот психопат, идиотски обряженный в эсэсовский мундир. Кстати, психопат подозрительно шевелится: унюхал уже, наверное, что Васёк заблудился и завёз его не в город, а куда зря. Вот, он уже за “калаш” опять берётся – если вскоре не покажется хоть какой-нибудь город – он точно тут кого-нибудь пристрелит. Вон, какими бешеными глазами пялится он на другие автомобили, которые иногда мелькаютза окнами “Нивы”! ДРР-РРР! – рявкнул мотор и – всё, “Нива” вздрогнула и застопорилась посреди шоссе, скушав весь бензин. -Чего встал, русиш швайн? – сразу же взвился ненормальный тип, и в который раз бок Васька получил тычок автоматным дулом. -Бензин кончился, – прогудел Васёк, обречённо уткнув в руль веснушчатый нос. – Хочешь, пристрели. -Доннерветтер! – рыкнул ряженый псих, теребя автоматный ремень. – Коммунистен? – осведомился он у обоих сразу. -Да ты чо? – удивился Санёк, украдкой высматривая на шоссе милицейскую машину. – Какие коммунисты? У нас уже давно коммунисты так, для количества... -Партайлёзе! – плюнул психопат и могучим плечом выпихнул Васька из заглохшей машины на дорогу. – Форт! – каркнул он, и Санёк понял, что и ему тоже следует выйти. Васёк кулём вывалился на твёрдый асфальт, стукнувшись об него спиной, заворочался, поднимаясь. Санёк осторожно полез наружу, стараясь не делать резких движений, словно бы имел дело с медведем или с тигром. -Как зовут? – с этим вопросом псих выпрыгнул из кабины, а потом – вцепился в рукав Васька и водворил его на шаткие ноги. Васёк, покачиваясь, побрёл к обочине, чтоб его ненароком
UMC
.UA”. Телефон нашёл сеть, но Эрих этого так и не понял, потому что не знал, то такое – сеть. Зажигалка была тяжёлая, Васёк не успел её поймать, и она брякнулась в траву. -Унгешикт! – фыркнул Эрих, продолжая играть со слайдером – доломает скоро... Васёк быстренько схватил предложенную зажигалку, опасаясь получить пинок, тычок, или пулю, и стал осторожно поджигать хворост, превращая его в очаг. У него не оченьхорошо получалось – наверное, неправильно сложил ветки, или они были сыроваты. Костёр разгорался плохо, дымил. Васёк знал, что костры раздувают, поэтому – стал на коленки и начал дуть на дымящий, пышущий жаром хворост. Эрих наблюдал за ним и не прекращал терзать телефон. Он случайно залез в телефонную книжку и позвонил девушке Васька, по имени Алина. Он не знал, что кому-то звонит – он просто разглядывал разноцветную картинку, что крутилась на экране, пока шёл дозвон. -Алё? Алё, Васенька? – внезапно послышался из телефона тоненький голосок. – Ну, чего молчишь? Прикалываешься? Эрих повертел мобилку в руках, удивляясь, с какой стати эта штучка вдруг заговорила. А потом – поднёс телефон к лицу, набрал воздуха и ка-ак рявкнул в трубку страшнымголосом: -Шайзе!! Девушка Васька? Алина, на том конце радиоволны, в Донецке, перепугалась так, что на миг затихла, а потом – громко, со взвизгиваниями, зарыдала. Васёк не выдержал – ведь псих оскорбил его девушку. Он бросил дымный костёр и совершил очередное поползновение заполучить телефон назад. Телефон испускал короткиегудки – девушка не пожелала разговаривать с тем, кто так на неё рычит. Васёк не смог вернуть телефон: он был усажен железной рукой и к тому же – обязан начищать Эриху сапог. Санёк скитался по зарослям, которые становились всё гуще и гуще. Нет, он не найдёт тут придорожное кафе – он заблудится, угодит в чащу и окажется чьим-нибудь ужином. Может быть, кабанов в урочище Кучеровом и не бывает, но волки водятся – это точно. Каждый звук казался в вечерних сумерках волчьим воем. Каждый шорох – тяжёлой поступью лап хищника... А ведь волки по одному не ходят! Санёк усилием воли заставил себя отодвинуться от толстого ствола, к которому прижимался лопатками, и сделать робкий шаг... Шажок получился убийственно неудачным: прямо в капкан браконьера. Саньку бы точно оторвало ногу, если бы капкан не заржавел и сработал. Но капкан не захлопнулся, Санёк, испустив вздох облегчения и отойдя отиспуга, пнул капкан башмаком, забив его подальше в куст, и отправился дальше, на поиски проклятого кафе. Как он собирался вернуться назад – Санёк даже не представлял. -Эй, солдат! – откуда-то из кустистой заросли вылетел басистый оклик. Санёк рефлекторно съёжился, ведь он был не солдат, а дезертир, ему следует скрываться от глаз человека. Но этот человек, кажется, не опасен – это дальнобойщик, а среди кустов проглядывает автострада и несколько грузовиков. Шофёр был невысок, коренаст, обряжен в джинсовый комбинезон и синюю кепку. Он выцарапался из зарослей и попросил закурить. -Не курю, – пробормотал Санёк, стараясь отвернуться так, чтобы шофёр не смог разглядеть его лицо. Саньку казалось, что их с Васьком лица сейчас развешены на каждом столбе. Шофёр исчез в хаосе кустов, а Санёк – решился выбраться на автостраду и глянуть, нет ли там кафе? Кафе было – называлось оно “Скорость”, совмещалось с автозаправкой “ЛУКОЙЛ”, и представляло собой невысокий кубик, выкрашенный серебристым и синим в современном стиле а-ля “звездолёт”. Вокруг бродили водители, стояли фуры – дальнобойщики явно застолбили для себя это местечко. А что? – уютно, лес, заправиться можно, покушать – тоже можно. Санёк запустил руку в карман. Сорок пять гривен – на пиццу хватит. Когда Санёк смог вернуться назад – он нашёл обратную дорогу случайно, заметив в зарослях дрожащий свет костра – солнышко уже закатилось за сизую полосу деревьев. Васёк пыхтел, начищая Эриху сапог собственной рубашкой, а Эрих – всё игрался со слайдером. Санёк едва волочил ноги, был весь покусан мошкарой, однако тащил “кабана” в виде большой плоской коробки с пиццей “Каприччио”. Вообще, за свою долгую и тяжкую экспедицию Санёк в лесной глуши зверей не встретил. Кроме, разве что, больших москитов, которые нагло приземлялись на самый нос и начинали больно кусать, оставляя после себя зудящие красные прыщи. Санёк гонял “агрессоров” руками, но на его носу уже набралось с десяток заметных укусов. -Эзель! – определил Санька Эрих. Однако, обретя мобилку, он сделался незлым и после “осла” заявил Саньку: -Ладно, ползи сюда! – он даже разрешил ему сесть. Санёк пристроился поодаль, но поближе к костру, потому что совсем озяб, пока ползал по лесу. Эрих выхватил у него коробку с пиццей и сдёрнул с коробки крышку. Васёк закончил с его сапогами и поднял запачканное лицо, вытер кулаком курносый нос. -Всё! – пропыхтел он, отложив в травку испорченную майку, которая из белой стала чёрненькой. -Садись! – Эрих разрешил сесть и Ваську: получив пиццу, он подобрел окончательно. В кафешке “Скорость” повар, приготовив пиццу у Санька на глазах, сразу разрезал её на восемь частей. Эрих же поделил это угощение так: кусочек – Ваську, кусочек – Саньку, остальные шесть – себе. Наверное, настоящие фашисты кормили пленников так же – лишь бы только те не протянули ноги. А сами, естественно, хомячили по полной программе. Эрих тоже – не ел, а хомячил. Уписав всю пиццу и не подавившись, он бросил быстрый взгляд на Санька и Васька, которые совсем не наелись, и вдруг постановил: -Встаём! -Зачем? – удивился Санёк, который уже приготовился спать. – Ночь... -Веди туда, где ты взял эту пиццу! – приказал Эрих Саньку, надвигая свою дурацкую фуражку. -Да ты сдурел! – выдохнул Санёк, испугавшись, что полоумный Эрих вздумает грабить кафе. – Как я найду-то эту кафешку? Я случайно набрёл... -Думкопф ! – Эрих невысоко оценил умственные способности “человека из будущего” Санька. – Русский – он и есть русский! Солдат из тебя никакой! Как ты только служишь?? -А мы и не служим больше... – зачем-то ляпнул Васёк, уставший от чистки сапог. – Сорвались в самоволку... -Дезертойрен! – плюнул Эрих и поднялся на длинные ноги, отряхивая со своего шутовского костюма траву. – Фаненфлюхтиген! – он выбросил вперёд ручищу, поймал воротник Санька и потянул вверх так сильно, что плотная ткань затрещала, а Санёк не усидел и поднялся на ноги. – Ауфштейн! Давай, шевелись, чего расселись, как в гостях?? Эрих залепил Саньку оплеуху, Санёк зашатался и просипел: -Да ты окосел совсем! Сейчас я тебе в тыкву... -Цыц! – совсем по-русски цыкнул Эрих и сделал шаг в темноту леса. – Костёр погаси! *** Кафе “Скорость” на автозаправке “ЛУКОЙЛ” мирно спало под тонким серпиком молодой луны. Вокруг него спали большие грузовики, а в грузовиках спали уставшие с долгой дороги водители. Где-то в листве близких деревьев пели песни ночные насекомые, в тёмных небесах, покрытых рваными тучами, носились юркие летучие мыши. На заправке крутились без дела два заправщика – ночная смена. Эрих приказал Саньку с Васьком скрыться в кустах – они и скрылись, залегли на влажную землю под раскидистыми ветками и вперили взгляды в эту заправку и заправщиков.Сейчас, им будет сюрприз! Сам Эрих неслышно растворился в темноте – Санёк и Васёк со страхом ждали, что сейчас он, вооружённый до зубов, возникнет около кафе, или заправки и начнёт грабить. Но время шло, а он всё не появлялся и никого не грабил. Санёк уже надеялся на то, что “жутик” отправился в “одиночное плавание” и больше оттуда не вернётся. Васёк тянул его за рукав и шептал: -Пошли отсюда... Санёк уже согласился на побег и начал выползать из куста, готовясь убежать отсюда подальше. Внезапно их застиг негромкий оклик: -Хальт! – вынырнуло из ночного мрака откуда-то справа, и оба застыли. Этим коротким словом Эрих требовал остановиться. А как тут не остановишься, когда после короткого слова Эрих начинает стрелять?? -Чего? – Санёк обернулся, различая во мгле высокий силуэт Эриха, который в руках держал что-то, похожее на ворох одежды. -На! – Эрих швырнул этот ворох в Санька и Васька, и оба поняли, что да, на них посыпалась некая чужая одежда, ещё тёплая, словно бы только что снятая с человека... -Что это? – перепугался Васёк, подозревая, что Эрих, не страдающий умом, просто зажмурил хозяев этих джинсов, курток и футболок. -Надевайте это, и заройте свои тряпки! – отрезал Эрих, запихивая по карманам нечто, что поблескивало в тусклом лунном свете. Кстати, сам он уже успел переодеться. Он куда-то задевал свой глупый раритетный мундир, сменив его на обычные джинсы, футболку и спортивную куртку. На голове у него вместо страшной фуражки, торчала обыкновенная кепка. Из своего он оставил только сапоги – по-солдатски заткнул джинсы в голенища. Кроме сапог оставил ремень с круглой пряжкой – подпоясал им джинсы; а так же – оставил устаревший пистолет и кинжал – длиннющий такой, сантиметров тридцать. Пистолет и кинжал болтались у него на поясе, едва прикрытые курткой. А кроме этого – ещё целых два автомата на плечах держит. Кошмар, точно, что до зубов вооружён... Что за наркотик он сожрал? Не может наркотик действовать так долго, тут что-то не так... Санёк и Васёк спешно меняли свои испачканные, ободранные и намокшие солдатские формы на чужую одежду. Да, пожалуй, так лучше будет: в гражданском легче раствориться в толпе, нежели чем в зелёном камуфляже. Может быть, в условиях лесных джунглей камуфляж и скрывает, но в джунглях КАМЕННЫХ – только выпячивает под любопытные взгляды. О тех, чья это была одежда – оба старались не думать: какая теперь разница? Эрих всё подгонял их, считая, сто они слишком долго возятся. Он уже запихнул в карман все блестящие вещицы и теперь – поигрывал какими-то ключами, которые взял неизвестно, где. Когда Санёк с Васьком, наконец, переоделись – они хотели снова забиться в чащу и там исчезнуть. Однако Эрих не позволил, а направил их прямо туда, на стоянку, уставленную фурами. -Но там же нас схватят, – Санёк опасливо покосился на заправщиков. – Нам нельзя попадаться на глаза... -Отставить! – отрубил Эрих, совсем как настоящий военный. – Шагом марш! – и ткнул длинным пальцем точно в сторону стоянки. Пришлось выдираться из кустов и топать на стоянку – другого выхода у Санька и Васька как всегда не осталось. Они старались двигаться как можно тише, но всё равно – под ногами предательски трещали ветки и шуршали листья. Эрих же ухитрялся шагать бесшумно, как кошка – Санёк и Васёк даже теряли его временами, а потом – он вдруг возникиз темноты и заставил идти к одному из огромных грузовиков. -Но... зачем? – не понял Васёк. Эрих, молча, достал те ключи, которые накануне раскручивал на пальце, надавил на кнопочку на их брелке. Грузовик пару раз мигнул фарами и пискнул, снятый с сигнализации. Эрих широко распахнул дверь со стороны водителя и ловко запрыгнул за руль. -Лезь! – приказал он Саньку с Васьком. Санёк с Васьком переглянулись. Никто из них не хотел залезать в чужую машину: это угон, уже второй на их совести... Пока им удаётся оставаться на свободе, но потом-то их поймают... Оба давно уже пожалели, что покинули ряды армии и пустились “на вольные хлеба”. -Быстрее! – настоял Эрих и привычно схватился за автомат. – Чего копаетесь?? Пристрелит, если не полезут. Вон, как брови сдвинул – точно, как эсэсовец из фильмов про войну... Санёк и Васёк не хотели пока что умирать, рано им ещё, пожить хочется. Тяготея к жизни, оба опасливо забились в кабину, заняли оставшиеся два кресла, подгоняемые стальной автоматной мушкой. -Мы же угоняем... – пискнул Васёк, стараясь держаться подальше от автомата. – Может быть, лучше, уйдём в лес? -Нам нужна машина! – отрезал Эрих, заводя мотор. – Так быстрее, чем тащиться пешком! Он угонял машину с пугающим спокойствием, словно бы не чувствовал за собой никакой вины. Да, вот он, настоящий бандит. Возможно, что он убежал из тюрьмы. Рецидивист! Убийца, грабитель... Вот это влипли Санёк и Васёк! В кабине повсюду болтались какие-то мягкие игрушки: две коричневые собаки, сердце красного цвета, зелёная лягушка с широченной улыбкой. Всё это заколыхалось, когдаЭрих выключил тормоза. Всё, в его бандитской власти фура станет танком... Он нажал на газ, грузовик взревел мотором и съехал со стоянки на ночное шоссе. Когда фура отодвинулась – на асфальте остались лежать три человека, оглушённые, раздетые и связанные друг с другом брючными ремнями.
====== Глава 17. Охота на Туриста. ======
Теплицкий принял стратегическое решение: “туриста” надо поймать. Он собрал своих охранников, они стояли шеренгой, ярко освещённые прожектором, который висел под высоким потолком. Начальник охраны, по имени Геннадий и по кличке Геккон, стоял в авангарде шеренги и старался не переминаться с ноги на ногу. Теплицкий расхаживал перед ними генералом и давал ответственное задание:
– Вы должны его схватить!! – голос Теплицкого гремел громом, разносился эхом. – А если срежетесь – все на рыбозавод!! Охранники ёжились и морщились – никто не хотел скоблить вонючую рыбу. Геннадий “Геккон” морщился больше всех: в случае провала он отправится на рыбозавод первым. В сторонке топтался Миркин, покачивал головой и считал, что Теплицкий сошёл с ума. Да, он прав: “туриста” нужно поймать. Но потом – обязательно вернуть на место, а Теплицкий галдит тут во всё горло: -Живым или мёртвым!!! Геннадий “Геккон” отдаёт честь и божится, что “турист” будет пойман, а Теплицкий повращал шальными глазами и рявкнул: -Тогда – чего копаетесь?? Одна нога здесь, другая – там! -Есть! – дрожащим голосом отчеканил Геннадий “Геккон” и повёл свою усиленную команду на “бой с туристом”. Едва последний охранник бегом покинул “бункер Х” – Теплицкий развернулся к Миркину с Барсуком и довольно сообщил: -Ну что, мозголомы, съели? Мои амбальчики упакуют объект в коробку с бантиком! Он живо будет здесь! И тогда я приступлю к активизации “брахмашираса”! Доктор Барсук интеллигентно промолчал: над ним и так уже маячил рыбозавод – не хватало ляпнуть под руку какую-нибудь непростительную глупость и получить билетик на “рыбный экспресс”. Миркин же молчать не стал: он не желал, чтобы бесноватый и глупый Теплицкий разнёс “брахмаширасом” полгорода. Он выступил вперёд, пихнув Барсука локтем, и бодро завёл: -Послушай, Теплицкий, ты, кажется, чего-то не понял... -И чего же это я не понял?? – перебил Теплицкий, всерьёз подумывая о рыбозаводе для Миркина. -Ты думаешь, – Миркин не страшился рыбозавода, он уже там побывал и узнал, что не так страшен рыбозавод, как его малюют. – Что генерал Краузе-Траурихлиген выезжал на “брахмаширасе” исключительно на шашлыки и на зависть другим генералам, да? – осведомился он, проявив храбрость супергероя. -Ой, дура-ак! – шёпотом протянул трусливый и инертный Барсук, зажмурив бесцветные глазки и втянув в узкие плечики лысеющую голову. -А причём тут шашлыки? – огрызнулся Теплицкий, прогуливаясь мимо компьютеров и поедая бутерброд. – Я оплачиваю – вы работаете. Нет – на “рыбку”! Да, разговаривать с Теплицким – всё равно, что втюхивать лекцию по уголовному праву колоде. Если он во что-то упрётся своим эксцентричным рогом – его не выковырять до тех пор, пока он не разочаруется сам и сам не бросит сумасшедшую затею. Бросать затею с “брахмаширасом” он пока не собирается – ну, что ж – Миркин отодвинулся и дал Теплицкому волю. Пускай схватит Эриха фон Краузе-Траурихлигена, припашет его к работе с “брахмаширасом”. А что потом – как в песне поётся: “Не говори о том”. -Мафия... – шёпотом огрызнулся доктор Барсук. Геннадий “Геккон” получил следующие координаты для поиска “объекта”: урочище Кучерово. Урочище большое: целый лес, заросший дебрями вековых деревьев, утыканный болотами, уставленный капканами “чёрных охотников”. Крепкая команда Геккона прочёсывала урочище уже четвёртый час. Ломая ветки, отрывая сучья, попадая тяжёлыми башмаками в илистую грязь, габаритные богатыри кабанами ломились через глушь. Они поднимали шум, гвалт и треск. Первым ломился Геккон. В руке он сжимал мачете и усиленно махал им, отсекая листья и ветки, которые мешали пройти. Листья так и летели в разные стороны, крутились в воздухе и опускались вниз. На голове и плечах Геккона уже застряло несколько листьев. Из поруганных кустов шумно выскакивали испуганные птицы, галдели и разлетались, оседая на верхних ветках высоких деревьев. Они уже не одну тропу проложили в дебрях Кучерова за четыре часа, но никаких признаков объекта так и не нашли. Отсекать лисья было не так-то легко, как могло показаться со стороны, Геннадий Геккон весь обливался потом и страшно хотел есть. Но устраивать привал было некогда: объект мог выскользнуть из урочища, податься на все четыре стороны и сгинуть окончательно. Тогда все они, в полном составе из восьми человек, из службы безопасности быстренько переквалифицируются в работников рыбной промышленности... Вдруг где-то слева затрещали кусты. Геккон застопорился, так и не донеся мачете до выпирающей на его пути неопрятной ветви. Он резко выбросил вверх сжатый кулак, что для его команды значило: “Стоп!”. Свободой от мачете рукой Геннадий достал пистолет: авось опасность? В кустах – волк? Медведь? Объект? -Спасите... – сипло раздалось из-за кустов и снова – шорох, будто бы там кто-то ворочается или ползёт. Геккон понял, что сражаться не с кем: кажется, тот, кто там в кусте шуршит, неопасен для жизни человека. Забив пистолет в кобуру, он приподнял ветку лезвием мачете. Под кустом лежал некто, раненый в ногу и обряженный в зелёный камуфляж. -Спасите... – простонал этот некто и протянул Геккону свою руку, перепачканную болотной грязюкой. Геккон от этой руки отодвинулся: не желал замарать новый чёрный комбинезон. -Третий! – сказал он одному из своих людей, на котором был такой же чёрный комбинезон, как и у него самого. – Разберись! Третий был не так брезглив, как Геккон. Повинуясь приказу начальника, он выволок из-под куста этого потерпевшего, усадил его так, чтобы его все видели, и осведомился: -Ну, чо? -Спасите... – в третий раз повторил подраненный некто, испуганно косясь на свою ногу, которую и зацепило-то лишь по касательной, поцарапало только. -Заладил... – фыркнул Геккон, чиркая мачете по мягкой земле, изображая кривые полоски. – Да спасли уже тебя, баклаша! Кто подковал-то? Некто выглядел лет на восемнадцать, больше не дашь: мордочка совсем детская и покрыта подростковыми прыщиками. Кроме того, этот юный “лешачок”, наверное, являлся каким-то солдатом: на заляпанном камуфляже виднелись значки и нашивки. У него не было оружия – скорее всего, где-то потерял, а из открытой кобуры торчала ветка с увядающими листьями. -Там... – солдатик поднял руку и ткнул в ту сторону, откуда он приполз. – Это не они... скажите всем, что это не они. Это какой-то псих... Они ни в кого не стреляли, это псих...- бедняга едва ли не плакал от какого-то странного полусмертельного испуга. -Чего он буровит? – пробормотал Третий, который вообще не понял, зачем зелёный солдатик поднимает кипеш. -След! – обрадовался Геккон и на радостях взмахнул мачете, едва не выбив Третьему глаз. Третий сделал несколько шагов назад, спасая глаз от острой стали. -Ты, Третий умом не блещешь! – продолжал радоваться Геккон, маша мачете, ссекая все листья, которые вздумали висеть вокруг него. – А я вот понял, что салага нашёл объект! Сечёте? – осведомился он сразу у всех богатырей -Ага, ага! – закивали те квадратными и бритыми башками. Кто-то в чём-то разобрался, а в основном – они просто выполняли приказы. -Туда! – Геккон определил, что шагать следует именно туда, откуда взялся прыщавый солдатик. Взмахнув мачете, он отсёк мешающую ветку и двинулся новым курсом. – За мной! Глупые, но мускулистые здоровяки громадными шагами потопали за ним, расшвыривая листву. -А я? – возопил подраненный солдатик, протянув руки к своим не очень добрым спасителям. -А он? – осведомился у Геккона Третий. -А, ну его! – отпарировал Геккон, шагая только вперёд. Походив широкими кругами по урочищу, усиленная команда Теплицкого выбилась к шоссе с пустыми руками. -Чёрт... – бурчал Геккон, нервно шаря по своим многочисленным карманам. – Чтоб его!.. Шаря по зарослям, Геккон потерпел позорную неудачу: упустил мачете в болото. Проходя мимо топкой елани, Геккон случайно запнулся о корягу и потерял равновесие. Замахав руками, Геннадий устоял, но удобное для борьбы с ветками оружие плюхнулось в бурую воду, разогнало зелёную ряску и бесповоротно погрузилось на недосягаемое дно. Всё, мачете у Геккона не стало. Даже сумасшедший не полез бы в трясину выуживать его. Даже Третий не полез... По шоссе проносились разные автомобили, поднимали пыльные и выхлопные облака. И тут у Геккона запел мобильник. Позвонить мог только лишь Теплицкий, поэтому Геккон не стал раздумывать, брать ему трубку или не брать. -Да? – вопросил он у телефона, не зная, куда бы деть вторую руку, которая лишилась мачете. -Нашли? – скрипуче завизжал ему в ухо Теплицкий. Геккон даже по телефону слышал, как он топает ногами. Теплицкий торчал в “бункере Х” и мешал работать Миркину и доктору Барсуку, временами наседая на них с одним и тем же вопросом: “Нашли??”. Миркин и Барсук были обязаны вычислить точные координаты точки переброса объекта. Они кряхтели над компьютерами, что-то там себе вычисляя. А Теплицкий, ни с того ни с сего, являлся пред их очи со стеклянным стаканом в кулаке, громадными глотками глушил воду, разливал её, и излаивал одно и то же: -Нашли?? Нашли?? – а вода капала прямо на столы и компьютеры. Миркин уже сбился с толку, думая не над координатами объекта, а над тем, куда бы деть докучливого Теплицкого. Вон, уже всю клавиатуру ему вымочил своей “Бонаквой”! -Нашли?? – излаял Теплицкий и Геккону, и уже во второй раз. -Н-нет... – выдавил правду Геккон, переминаясь с ноги на ногу прямо посреди автострады. -Свали с дороги, ты, дебил! – выкрикнули из автомобиля, что с бешеным клаксоном пронёсся по шоссе и вынужден был из-за Геккона “заступить” на встречную полосу. При этомон едва не подрезал второй автомобиль, который, взвизгнув тормозами, съехал на обочину. Из окошка выглянул некий толстяк и начал булькать сытым голосом: -Да что вы вытворяете, да я – депутат! -Да что б тебя... гаишник перестрел... Чёрт! – огрызнулся Геккон, но с дороги соскочил и присоседился к полосатому столбику, на котором значился сорок шестой километр. -Чего? – загрохотал в телефоне Теплицкий, решив, что слова Геккона о гаишнике обращены к нему. – На “рыбку”... – начал он, захлёбываясь водой и негодованием: как же так, Геккон ему нахамил! -Это я не вам... – начал оправдываться Геннадий. – Это козёл какой-то на драндулете... Толстяк свернул с обочины свою “шестёрку” (тоже мне ещё, депутатская машина!) И растворился в необъятной дали шоссе. -Посреди дороги торчишь! – догадался Теплицкий и определил: -Дундук! Втройне дундук, потому что ты до сих пор не нашёл мне объект! Ты медлительный, как слизняк! Копаешься, как утка! Квочка! – разрывался он, заставляя доктора Барсука, который работал тут же, рядом с ним, над определением точных координат объекта, похохатывать над ним. Геккон всё это вообще не слушал – глазел на природу, отодвинув телефон от уха. -Ищи! – пискнул Теплицкий страшным фальцетом, от которого едва не раскололся его полупустой стакан. – “Рыбка” тебя уже заждалась! -Есть... – уныло протянул Геккон, в чьём ухе бренчал расстроенный рояль, а в голове что-то щёлкало. Из куста выскочила крикливая птица кукша и понеслась куда-то, хлопая короткими крыльями. Геккон со злости наставил на неё пистолет и стрельнул. Стрельнул мимо – его пуля унеслась за молоком, а птица кукша исчезла в тёмных зарослях. Стряхивая с сапог болотную жижу, Геккон мысленно желал Теплицкому провалиться в тартар вместе со злополучным рыбозаводом. Да, неплохо было бы, если бы случилось небольшое землетрясение и рыбозавод действительно поглотили недра... -Первый, я что-то нашёл! – к Геккону сзади подошёл Третий и принёс чью-то красную панамку. – Он там, на шоссе! Ну, хоть что-то нашёл! Геккон подобрал нюни, которые начали распускаться сами собой из-за постоянных неудач и поплёлся за Третьим, который маячил впереди каменной горой, неспособной на эмоции. Находка Третьего Геккону не понравилась. На асфальте шоссе, под знаком “Осторожно, дикие животные!”, в народе “Лось”, лицом вниз лежал некто убитый. Красная панамка, очевидно, принадлежала ему. -Застрелен очередью из автомата, – прокомментировал Третий, перевернув “жертву” носком сапога. – След? Да, этот мёртвенький типчик мог бы быть следом. Объекту башню сорвало пополному, такой может и очередью застрелить... -Он подался в город! – заключил Геккон, поняв, что их “объект” тормознул на трассе машину, пристрелил и выкинул водителя, а потом сел за руль и был таков. – Вперёд!