Турция

Демоян Гайк

Вместе с тем следует отметить, что на прошедшей в Тегеране в 1997г. 7-ой встрече глав государств-членов ОИК по инициативе иранской стороны такая формулировка была нейтрализована37. Можно сказать, что Иран выступал на саммитах ОИК скорее с позиции защиты интересов Армении, нежели Азербайджана, придерживающегося в отношении Ирана далеко не дружелюбной позиции. Стоит отметить, что

34 «Турецкое телевидение», 14.06.1993, см. также «Tercuman», 01.12.1993

35 «The Christian Science Monitor», 12.01.1993.

36 Azerbaijan Says Karabakh Issue is Key to Oil Deal, «Turkish Daily News», 02.12.1993.

37 Более подробно в А. Пашаян. Организация исламская конференция: цели, деятельность, позиция в отношении

Карабахского конфликта, Ереван, Зангак-97, 2003, (на арм. яз.)

[стр. 177] ФАКТОР ИСЛАМСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ТУРЦИИ

антииранская риторика бывшего президента Азербайджана А. Эльчибея не прекращалась. В одном из своих заявлений Эльчибей заявлял, что в будущем Иран будет расчленен на несколько независимых государственных образований, а на очередном съезде Народного фронта Азербайджана в январе 1998г. представители Турции предложили Эльчибею провозгласить Тебриз столицей «Объединенного Азербайджана» с мотивацией, что «если нам не удастся решить проблему Тебриза, то не удастся и вернуть Нагорный Карабах»38.

Фактор исламской солидарности в Карабахском вопросе был задействован и в рамках другой межгосударственной структуры – Организации экономического сотрудничества (ОЭС). Однако на первом саммите глав государств-членов ОЭС в Тегеране, несмотря на старания Анкары и принятого в ряды ОЭС Азербайджана, была принята резолюция, которая поддерживала права народа Кашмира и «восстановление неотчуждаемых прав палестинского народа39.

В принятую на втором саммите ОЭС резолюцию все же был включен и Карабахский вопрос. В нем осуждались «атаки армянских оккупационных сил на Агдамский, Физулинский, Джабраилский, Кубат-линский районы Азербайджана»40. При этом, конечно, ни единым словом не было упомянуто об участии интернациональной наемнической армии из исламских стран, участвовавшей в войне на стороне Азербайджана.

Еще одним проявлением турецких инициатив в области использования фактора исламской солидарности в международной политике стала встреча аккредитованных в Анкаре послов исламских стран с президентом Турции Сулейманом Демирелем, в ходе которой турецкий лидер заявил, что «… в мире усиливаются антиисламские настроения, а в Боснии и в Азербайджане совершается настоящий геноцид мусульман»41.

В целом религиозный фактор в конфликтном дискурсе вокруг Карабахской проблемы не сыграл роль определяющего в развязанной Азербайджаном против армянского населения войне, а был призван стать лишь дополнительным, вспомогательным фактором обеспечения успеха на международной арене.

____________________

38 «Зеркало», No 2. 1998, см. Ваган Байбурдян. Иран-Азербайджан. Соседи или геополитические и геоэкономические соперники?, «Страны и народы Ближнего и Среднего Востока», т. 22, Ереван» 2003, с. 24, (на арм. яз.)

39 Brenda Shaffer. Borders and Brethren. Iran and the Challenge of Azerbaijani Identity, MIT Press, Cambridge, Massachusetts, London, 2002, p. 186.

40 «Азг», 09.07.1993.

41 «Азг», 03.03.1994.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ИСЛАМСКИЕ НАЕМНИКИ В КАРАБАХСКОЙ ВОЙНЕ:К ИСТОКАМ ПРОНИКНОВЕНИЯ СЕТИ МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕРРОРИЗМА В АЗЕРБАЙДЖАН И ТУРЦИЮ

События 11 сентября в США наглядным образом проявили уязвимость мирового сообщества перед вызовом, брошенным радикальными религиозными группировками и сетью международного терроризма. Для досконального понимания процессов становления и координации действий современных экстремистских и террористических группировок, действующих во многих регионах евразийского пространства, очень важно проследить историю их возникновения, а также вовлеченность в события, происходящие в конфликтных

зонах. Несомненно, налаживанию тесных связей между радикальными исламскими группировками, действующими в разных странах, определенным образом способствовали «горячие точки», появившиеся на территории бывшего СССР и Югославии. Среди них конфликты в Нагорном Карабахе, Таджикистане, Чечне и Боснии представляются ареалами взаимодействия и сотрудничества как между радикальными исламистскими группировками, так и между ними и властными структурами стран, покровительствующих им или же направляющих их действия. В этой связи затяжной конфликт вокруг Нагорного Карабаха представляется интересным с точки зрения изучения предпосылок для возникновения сети взаимодействия международных террористических группировок на Кавказе, в частности, в Азербайджане, где в лице властных структур эти силы находили надежную опору и покровительство для разворачивания своей деятельности.

Даже сегодня, когда в зонах кровопролитных конфликтов соблюдается хрупкое перемирие, все чаще дает знать о себе одна из разновидностей военизированной исламистской идеологии – моджахедский фактор. Это явно прослеживается на примере послевоенной Боснии. Часть арабских волонтеров – «воинов Аллаха», пришедших сюда воевать против сербов в 1992-1995 гг., осела в стране, институционализируя свое присутствие смешанными браками. Другая часть приняла участие в чеченской войне, а третья присоединилась к формирующимся структурам «аль-Каиды» в Афганистане1.

____________________

1 Yaroslav Trofimov. Mujaheen Factor: Militant Islam Gains in Postwar Bosnia, «The Wall Street Journal Europe», 19.03. 2002. См.: также Yossef Bodansky. Chechnia. The Mujahedin Factor, Online edition, Web Address: http://www.freeman.org/m_online/bodansky/chechnya.htm

[стр. 179] ИСЛАМСКИЕ НАЕМНИКИ В КАРАБАХСКОЙ ВОЙНЕ

Аналогичные процессы протекали в Азербайджане после подписания Бишкекского протокола и установления режима прекращения огня в Карабахе. На территории бывшего СССР именно в Азербайджане появились первые ячейки «аль-Каиды», когда эта организация основала свое представительство в Баку и начала оказывать поддержку азербайджанским силам в их войне за контроль над Нагорным Карабахом2.

Особую роль в распространении террористических действий по всему миру стали играть исламские радикалы, которые, после выхода советских войск из Афганистана, развернули свою деятельность в «горячих точках» евразийского пространства – в поисках новых «джихадистских войн». В первой половине 1990-х гг. бывшие арабские моджахеды или, как их еще называют, «арабские афганцы», воевавшие в свое время против советских войск в Афганистане, совершили «конфликт-круизы» по «горячим точкам» – Таджикистан, Карабах, Чечня, Босния и т. д3. К 1992г., получая финансирование от пакистанских спецслужб, Вооруженное исламское движение начало финансировать и обучать исламских террористов и боевиков в своих лагерях в Афганистане и Пакистане для ведения джихада по всему миру.

Кавказский регион, расположенный между горячими точками на Балканах и в Центральной Азии., превратился в перевалочную территорию. Азербайджан, Чечня и северные районы Грузии превратились в хорошо оснащенные военные базы для разнообразных радикальных группировок, развернувших свою террористическую деятельность против РФ, Республики Армении и НКР.

В недавно рассекреченных документах (датированных 1998г.) Оборонной разведки США относительно планов «аль-Каиды» на Северном Кавказе и в центральноазиатских республиках и раскрывающих цели, контакты, методы, а также финансирование и тренировочные базы аль-Каиды, содержалась информация о наличии «прямого маршрута в Чечню из Пакистана и Афганистана через Турцию и Азербайджан»4.