Турция
Шрифт:
1 См. Esra Bulut. The Role of Religion in Turkish Reactions to Balkan Conflicts, «Turkish
Policy Quarterly», Spring 2004. pp. 71-83.
2 В. Данилов. Турецкий вектор Карабаха, «Правда», 14.05.1993.
[стр. 168] ГЛАВА ВОСЬМАЯ
исламского, так и пантюркистского самосознания. Даже если основные мотивы и движущие силы в использовании Анкарой пантюркистской риторики состоят в националистических и экономических проектах, Турция вынуждено прибегала к фактору исламского возрождения с целью реализации
Как отмечает российский исследователь Игорь Добаев, «современный пантюркизм, как социально-политическое явление – идеология и политическая практика – представляет собою синкретическое объединение этнического и конфессионального компонентов, которые на протяжении новейшей истории Турции пребывали как бы в различных пропорциях (тюркизм-пантюркизм-пантуранизм), но в любом случае национальное и конфессиональное в феномене находятся в неразрывном единстве, образуя некий тюркско-исламский синтез»4. Очевидно, что исламская риторика была взята на вооружение, исходя из тактических соображений. Религиозный фактор для пантюркистов -всего лишь дополнительное средство для усиления своих амбициозных постулатов, предназначенных для внутри- и внешнеполитического пользования.
Во внутриполитической борьбе, как и во внешней политике, ссылки на религию в официальной турецкой риторике преследовали к тому же цель нейтрализации иранского влияния в центральноазиатском регионе, хотя и так было ясно, что политические элиты на местах предпочитали скорее турецкую секулярную модель государственного устройства, нежели иранскую.
Армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха по сути своей был национально-освободительным движением армянского населения края, «доведенного до черты физического выживания, экономической блокады, депортации и убийств»5, против политики этнических чисток и государственного террора. Конфликт был также обусловлен серьезными ошибками в советской национальной политике и этнической нетерпимостью, базирующейся на историческом опыте межэтнического сосуществования. Конфликт, пройдя несколько этапов, превратился в широкомасштабную войну, в ходе которой стороны были готовы использовать любые методы с целью привлечь на
3 Jossef Bodansky. Some call it peace. Waiting For War In The Balkans http://members.tri-pod.com/Balkania/resources/geostrategy/bodansky_peace/bp_part3.html
4 И. П. Добаев. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика, Ростов-на-Дону, Издательство СКНЦ ВШ, 2003, сс. 131-132.
5 Г. Старовойтова. Национальное самоопределение: подходы и изучение случаев, Санкт-Петербург, 1999, с. 113.
[стр. 169] ФАКТОР ИСЛАМСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ТУРЦИИ
свою сторону мировую общественность и тем самым заполучить симпатии и сочувствие к своей позиции.
К тому же для азербайджанской стороны идеи исламского единства и соответствующие заявления становились удобным поводом для привлечения на свою сторону внимания и симпатий исламских государств в вопросе Нагорного Карабаха. Достойно упоминания и то обстоятельство, что идеи исламского единения были достаточно слабо проявлены в исламских республиках бывшего СССР и на начальном этапе конфликта подобные настроения, как таковые, не проявлялись.
Можно
Еще в начале 1990х турецкая газета «Milliyet» писала, что «остальные исламские республики могут воспринять острые армяно-азербайджанские споры как войну между исламизмом и христианством, и в этом случае события могут развернуться также и в среднеазиатских областях. В подобной ситуации советское руководство может столкнуться с непрогнозируемыми последствиями и серьезными проблемами»8.
Следует заметить, что в истоках Карабахского конфликта были и религиозные оттенки. Об этом свидетельствует хотя бы решение РКП(б) Кавказского бюро от 5-го июля 1921 года о передаче Нагорного Карабаха в состав Азербайджана «исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами»9.
В 1988г., на начальном этапе армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха, религиозная нетерпимость сторон была слабо выражена. Правда, на митингах в Баку некоторые участники наряду с флагами, символизирующими ислам, поднимали также и пор____________________
6 А. Азимова, В. Кувалдин. Советские мусульмане: поиски своего места в мире, «Независимая газета», 15.05.1992.
7 Д. А. Трофимов. Исламский фактор и проблемы внутренней стабильности в Центральной Азии (на примере Узбекистана), «Вестник Московского университета», серия 13, Востоковедение, 1996, с. 61.
8 «Milliyet», 19.01.1990, цитата по С. Погосян. Пантюркизм вчера и сегодня, с. 69.
9 См. Нагорный Карабах в 1918-1923гг., сс. 601-602.
[стр. 170] ГЛАВА ВОСЬМАЯ
трет Аятоллы Хомейни, но подобные проявления не смогли направить конфликт в русло религиозного противостояния, хотя полностью отвергать существование последнего было бы неправильно. Тем более, что армянские погромы в Сумгаите (февраль 1988г.) и Баку (январь 1990г) проходили под аккомпанемент антихристианской и протурецкой риторики10.
В этот же период, в связи с наступлением священного месяца Мугарам, духовный лидер кавказских мусульман Аятолла Ала Шюкюр Пашазаде выступил с осуждением «врагов ислама» и призывал «верующих к единству»11. Наряду с усилением военных действий, в Баку все больше начали апеллировать к религиозной стороне конфликта, выдвигая на передний план радикальные исламские лозунги.
В июне 1992г., в канун широкомасштабного азербайджанского наступления, по бакинскому радио звучали призывы на государственном уровне объявить священную войну (джихад) против «армян-иноверцев»12. Кроме того, в международных инстанциях, особенно в тех международных структурах, где участвовали мусульманские страны, Азербайджан не упускал возможности использования религиозного фактора с надеждой на усиление проазербайджанской позиции этих стран в Карабахском вопросе.