Тупое орудие

Хейер Джорджетт

Одним взглядом маленьких хитрых глазок и характерным жестом мистер Бадд ухитрился выразить и согласие и несогласие.

– Какого рода были эти дела? – спросил Ханнасайд.

Положив руки на поверхность стола, мистер Бадд подался вперед и ответил почти шепотом:

– Сугубо между нами, мистер Ханнасайд! – он искоса посмотрел на Ханнасайда. – Вы меня поняли? Дела моих клиентов, особенно дела мистера Флетчера, я не открыл бы ни единой душе на свете, но, когда случилось такое, я понимаю, что здесь надо вести себя иначе. Я осторожен. Мне надо

быть осторожным. Если б я не был осторожным, где бы, вы думаете, я был? Вы не – знаете, я не знаю, но только не там, где я сейчас. Но я всегда на стороне закона. Я знаю, что мой долг помочь полиции всем, чем могу. Мой гражданский долг. Поэтому я нарушу мое обычное молчание. Вы широко смотрите на вещи, мистер Ханнасайд. Вы человек огромного опыта. Вы знаете, что «Файнэншл ныоз» сообщает не обо всем, что происходит в Сити. – Он затрясся от собственного остроумия и прибавил: – Отнюдь не обо всем!

– Я, разумеется, сознаю, что на месте мистера Флетчера – он, кажется, входил в правление ряда компаний – не слишком щепетильный человек мог прибегать к услугам посредника для скупки акций, когда не желал, чтобы об этой операции стало известно, – ответил Ханнасайд.

– Вы знаете все, мистер Ханнасайд, – заморгал мистер Бадц. – Но в общем так оно и есть. Вы можете не одобрять этого, я могу не одобрять этого, но, в конце концов, какое это имеет к нам отношение?

– Это имеет к вам такое отношение, что у мистера Флетчера было обыкновение поручать такие дела вам.

– Совершенно верно. – Бадд кивнул. – Не отрицаю. Какой смысл отрицать? Мое дело – выполнять указания моих клиентов, и именно это я и делаю, мистер Ханнасайд, и не задаю вопросов.

– Думаю, что не всегда, – сказал Ханнасайд.

– Что вы хотите сказать? – Бадд выглядел оскорбленным. – Послушайте, такого еще мне никогда не говорили. Мне это не нравится, мистер Ханнасайд. Совсем не нравится.

– Но вы же сами вчера сказали сержанту Хемингуэю, что не выполнили некоторые указания мистера Флетчера.

Исчезнувшая с лица Бадда улыбка появилась вновь. С очевидным чувством облегчения он откинулся на спинку кресла:

– Ну-ну-ну-ну! Это преувеличение. Да, всего лишь небольшое преувеличение, уверяю вас! Я сказал сержанту только то, что между мистером Флетчером и мной произошла размолвка. – В чем заключалась эта размолвка? – спросил Ханнасайд.

– Имейте хоть немного сердца, суперинтендант! – Голос мистера Бадда звучал укоризненно. – Вы же не ждете, что человек в моем положении раскроет вам суть строго конфиденциальной сделки. Это было бы нехорошо. Недостойно.

– Вы ошибаетесь. Я жду именно этого. Чтобы не тратить время попусту, я сразу скажу вам, что в настоящий момент личные бумаги мистера Флетчера находятся в распоряжении полиции. Больше того, все, о чем вы откажетесь говорить, скажут мне ваши бухгалтерские записи.

Взгляд Бадда выразил еще больший укор; тихо, скорее грустно, чем сердито, он проговорил:

– Ну, суперинтендант, вы же знаете, что не можете так командовать мной. Вы

человек разумный, я человек разумный, какой же смысл обходиться со мной так сурово? Нет, я вас спрашиваю!

– Вы еще поймете, что в моей власти обходиться с вами чрезвычайно сурово, – жестоко ответил Ханнасайд. – По вашим показаниям, вы посетили мистера Флетчера в вечер убийства; вы признаете, что между вами произошла ссора…

– Не ссора, суперинтендант, не ссора!

– … что нет свидетелей, которые подтвердили бы, что вы ушли из дома в указанное вами время. Кроме того, в бумагах мистера Флетчера достаточно документов, оправдывающих получение санкции на обыск вашей конторы.

Бадц выкинул вперед руку с растопыренными пальцами:

– Не будем доставлять друг другу неприятностей! Вы обращаетесь со мной некорректно, суперинтендант. У вас нет ничего против меня. Разве, прочитав эти ужасные новости, я сам не поспешил в Скотленд-Ярд? Разве я не рассказал всю правду вашему сержанту? Не этого я от вас ожидал. Я всегда соблюдал закон, всю мою жизнь. И что я получаю в награду?

Ханнасайд невозмутимо выслушал эти сетования. Не считая нужным отвечать на них, он поглядел в листок с записями и сказал:

– Десятого июня мистер Флетчер дал вам письменное указание купить десять тысяч акций «Хакстон Индастриз».

– Это верно, – подтвердил Бадц, глядя на него в некотором замешательстве. – Я этого не отрицаю. С чего бы?

– Эти акции, насколько я понимаю, считались мертвым капиталом, так?

Бадц кивнул.

– Вы купили эти акции, мистер Бадд? Прямота вопроса испугала Бадда. Он с минуту глядел на Ханнасайда, а потом еле слышно сказал:

– Чудной вопрос. У меня было указание, разве нет? Может быть, я этого не одобрял; может быть, мне казалось неразумным помещать капитал в «Хакстсщ Индастриз», но разве мое дело давать советы мистеру Флетчеру?

– Вы купили эти акции?

Бадд не сводил встревоженного взгляда с Ханнасайда и ответил не сразу. Было ясно, что он в растерянности и не может сообразить, что еще открылось в бумагах Флетчера. Он напряженно проговорил:

– Допустим, что не купил. Вы знаете, что такую уйму не купишь в мгновение ока. Да это и показалось бы странным, так ведь? Я же знаю свое дело!

– В то время, когда вы получили указание мистера Флетчера, «Хадсстон Индастриз»

не котировалась?

– Обреченная компания, – кратко ответил Бадд.

– По вашему мнению, эти акции ничего не стоили?

Бадд пожал плечами.

– Вас, без сомнения, удивило указание купить столь большое количество акций?

– Может быть, да. Удивляться – не мое дело. Может быть, мистеру Флетчеру кто-то что-то подсказал.

– Но, по вашему мнению, мистер Флетчер совершил ошибку?[

– Мое мнение тут ни при чем. Если мистеру Флетчеру были нужны эти акции, то меня это не касалось. Я купил их. И вообще, если вы так много знаете, вы увидите, что вокруг «Хакстон Индастриз» началось заметное оживление. Это был я.