Туннели времени
Шрифт:
— Как Джим? — крикнул он Рошалю.
— Да понимаешь…
Почувствовав неладное, помощник бросился вниз. Сергей — за ним. Подвижная точка на экране локатора исчезла, и растерявшийся Жан уже хватался не за те верньеры. Неретин оттолкнул его, долго возился с настройкой сам, потом сунул в рот сигарету и словно окаменел.
Сергей вернулся на наблюдательный пункт. Внезапное изменение пейзажа за бортом так поразило его, что он невольно вскрикнул:
— Ребята! Земное небо!
— Тьфу! — донесся голос Неретина. — Точно режут!
Он поднялся к Сергею и сам увидел облака,
— Что там у вас? — крикнул Жан. — Какое небо?
— Ты вот что… Ищи Джима. Уразумел? И не отвлекайся!
Куда же девался зеленый полумрак? А главное — откуда здесь, в незнакомом мире, эта синева и эти облака? И куда, в конце концов, исчезли гигантские стволы? Трудно допустить, чтобы эти великаны могли передвигаться…
— Что скажешь, Алекс?
— А что сказать? — Неретин оторвался от щемяще знакомого неба и перевел разговор на другое: — Слушай, Данилин, что с тобой происходит в последнее время? Какой-то ты сонный…
Сергей разочарованно приподнял плечи:
— Не знаю. Похоже на ностальгию: все думаю о Земле.
— М-м — Неретин задумчиво кивнул и спустился вниз.
Исчезновение Роудса не на шутку встревожило космонавтов. От этого незнакомого, чуждого мира можно было ожидать чего угодно, кроме логики и полной ясности. Вот эта перемена за бортом обычный фантом, редкое атмосферное явление из раздела антологии таинственных случаев или чудо, в которое разум отказывается верить?
Но, продолжая поиск Джима, Неретин снова и снова ловил себя на странной метаморфозе, и эти приходящие и ускользающие мысли начинали раздражать его.
Наверно, именно в это время расступились тучи и по окрестности разлился яркий зеленоватый свет. Сергей снова не выдержал и закричал на весь глиссер: «Луна!» За бортом громоздились скалы, кое-где поросшие травой, с другой стороны — манящая глубина за обрывом, и вдали — лес…
И тут же появился Роудс. Прежде чем сложить короткие крылья «метеора», он приветливо помахал рукой товарищам. Ему, наверное, и в голову не приходило, что радар потерял его! Выйдя из шлюзовой камеры, он прежде всего спросил:
— Как вам нравится такая перестановка декораций?.. О-о, да вы отсюда ничего не видите! А тут, под горой, река и город!
Неретин резко повернулся к нему:
— Куда тебя черти носили? Ведь я же предупреждал!
— О чем ты, Алекс? — удивился Роудс. — Там — вода! Понимаешь? Вода и чистейший воздух!.. А черти занесли меня случайно: тут что-то произошло с пространством…
Неретин неожиданно встряхнул Джима за плечи и как-то сразу скис. Потом оттолкнул его и, оперевшись руками о край стола, словно прилип к экрану.
— Что там у тебя случилось? — негромко спросил он.
Джим в замешательстве косился на присмиревших товарищей и неуверенно объяснял, что летел он с ученической скоростью — две мили. Стволам не было конца. Но когда покрыл условное расстояние, неожиданно заметил, что гигантские стволы начали уходить в стороны и как бы таять в зеленоватом свете, а на их место стала вползать серая мгла. Он поспешил с возвращением, однако у него создалось впечатление, будто он не только не продвигался вперед,
Джим все больше воодушевлялся и теперь говорил уже не в спину помощника, а Жану и Сергею:
— Я летел над лесом, я стоял по колено в реке! Это же настоящая вода, ребята!
— Ну вот… река, воздух. — Неретин медленно выпрямился. — А ты дай мне попробовать на язык эту воду!
— Так… я прихватил немного из реки, — скромно произнес Джим. — И воздуха тоже.
Все, как по команде, кинулись к Роудсу, освобождая его от ранца и атрибутов «метеора». Неретин извлек пробы, посмотрел на свет.
— Проверим. — В его голосе вновь появилась сдержанность. — Давай, Джим: ты заварил кашу, тебе и расхлебывать. Данилин поможет.
Он отвел Рошаля к аппаратуре связи.
— Как думаешь, удастся теперь потолковать с командиром?
Жан глупо уставился на него и молчал.
— Удастся! — сказал, как выстрелил, Неретин, — Уверен, что теперь удастся!
Он не ошибся: связь была безотказной.
Сергей долго не мог уснуть: столько невероятного за несколько часов! И в довершение всего — каменная площадка. Она была неподалеку от глиссера. Сначала она не привлекала внимания, но потом в ней почудилось что-то знакомое, давнее. И вот тогда Сергей почувствовал, как у него похолодел затылок: чем больше он вглядывался, тем больше убеждался, что это та самая площадка, на которую он взбирался вместе с Фрузой несколько лет назад. Да, да, именно с Фрузой.
Фантазия Сергея разыгралась. Он не понимал и не спрашивал себя, что случилось, почему все так произошло. Просто разговор о смещении пространства настроил его на возможность небывалого чуда. Теперь он постоянно думал о Пригорске: судя по рассказу Роудса, город на реке возле водохранилища мог быть только его родным городом, хотя Роудс и Рошаль признавали в нем Кливленд и Бордо.
Но Сергей не просто думал о Пригорске. С присущим ему воображением он по старой привычке идеализировал город: видел его красивым, просторным, без дымящих труб и автомобилей. Вспомнил знакомых и друзей и теперь, как никогда раньше, понимал свою ошибку: нельзя было расставаться с Фрузой и предпочитать ей эффектную, взбалмошную Вику.
И во сне он видел Пригорск. Прогуливался по прямым, чистым улицам, по парку, ходил на берег водохранилища и снова поднимался с Фрузой на ту каменную площадку…
Проснувшись, он прежде всего заглянул на наблюдательный пункт к Рошалю. Тот кивнул на экран:
— Солнце, мон шер.
Солнце было ослепительным, безоблачная синева неба — теплой и праздничной, а над самой кромкой обрыва, словно паря в воздухе, легкой, невесомой грядой зеленел далекий лес.
— Трехглавая, — пробормотал Сергей. Заметив недоумение Жана, пояснил: — Так называется гора, на которой мы находимся. От нее до самого леса тянется долина, а слева — водохранилище и Пригорск.