Туманы Эвернесса
Шрифт:
И, опять положив руку на гриву Единорога, Король Мира Снов поднялся по дороге, ведущей в сумерки, и растаял в тенях. И только музыка на мгновение повисала в воздухе там, где он проходил.
IV
Измученный человек, одетый в плащ из перьев с синим капюшоном, задержался на верхушке кряжа, опираясь на то, что выглядело, как трость, но ею не было.
Из долины шел дым. Даже сейчас, днем, пламя литейных мастерских белыми лепестками мерцало над верхними краями домен. Потоки расплавленного железа текли из выпускных отверстий
Он спустился вниз, к одной из литейных. Подойдя к запертым воротам, он со страхом уставился на цепи и замок, как если бы они напомнили ему что-то ужасное. Он поднял свою трость и произнес заклинание: замок открылся, цепи зазвенели и уползли в сторону.
Он подошел ближе, в воздухе висел запах расплавленного металла, он слышал безостановочный рев машин, скрип поворачивающихся колес и стук поршней.
Он вошел в огромный склад готовой продукции, стоявший немного в стороне. Там было потише и там, на бетонном полу, скрестив ноги, сидел Прометей. Слева от него были разложены детали какого-то разобранного механизма, перед ним лежали бумаги с рисунками и диаграммами, а справа, поставленные друг на друга, стояли несколько компьютеров с огромными клавиатурой и мышью. Вся стена за ним состояла из угловатых плоскостей пыльных окон, и пыльные лучи света рисовали на полу яркие прямоугольники.
Прометей был одет в синий пиджак в белую полоску, скорее похожий на корабельный парус, который какой-то портной сделал для него ради рекламы. На его пальце сверкало кольцо из черного адамантина, которое он сам выковал из звеньев той самой цепи, которая столько лет приковывала его к скале в горах Кавказа.
Не отрываясь от работы Титан заговорил:
— Привет, Мерлин. Я ждал тебя. — Зазвенел будильник, Прометей протянул руку и неуклюже (его пальцы были слишком велики для переключателя) выключил его.
— Я пришел поговорить… — ответил Варлок намеренно небрежным тоном.
Прометей презрительно улыбнулся.
— Так это правда? — Он повернулся и посмотрел на Варлока сверху вниз, и Варлок увидел, что в глазах Титана сверкнули искорки смеха.
Человек, которого когда-то звали Азраил, мрачно уставился в пол.
— Тогда ты знаешь, Титан, как повернется этот разговор.
— Да ну? Возможно ты удивишь меня.
— А если нет? Скажи, что я собирался рассказать тебе.
— Хорошо, но только примерно. Ты хотел какое-то время рассказывать мне всякие тривиальные вещи, вроде того, что слишком много людей знают магию; кроме того ты хотел узнать мое мнение о Рае Оберона: хорошо или плохо то, что Пендрагон отказался от него. Но ты собирался узнать мое мнение, не спрашивая меня прямо, потому что страх мешает тебе спрашивать.
— Что за страх, — спросил Варлок.
— Ты боишься, что не слишком похож на меня, хотя и должен.
— И разве мы не похожи? — громко спросил Варлок, задирая подбородок, на его лице появилась гордая усмешка. — Разве мы оба не украли с небес, разве мы оба не стремились поставить людей выше богов?
— Ты украл, не я. Нельзя украсть свое собственное имущество. Боги моложе людей, хотя и утверждают противное.
Варлок посмотрел вниз и скрестил руки на груди, морщины вокруг его рта и серые глаза стали глубже, лицо потемнело. Наконец он спросил:
— Кто-то оскорбил тебя? И разве это не признак величия, когда тебя ненавидят?
Прометей хохотнул:
— Питер Уэйлок, из твоей семьи, пришел сюда вскоре после того, как Солнце возродилось. Он жаловался, совсем чуть-чуть, что тяжело забираться на инвалидной коляске по лестнице. Мы поговорили, и он спросил меня, довольно резко, почему я не сделал людей из чего-нибудь потверже, вроде железа или стали? Почему их так легко сломать? Я ответил, что из всех моих созданий только люди никогда не жаловались на форму.
— Почему?
— Видишь ли, я сделал их из глины, а глина очень пластична. И я не обжигал их тела в моем горне, но отдал им огонь. Чем же ты недоволен? Перестрой свою душу так, как тебе хочется.
Мерлин Уэйлок продолжал стоять, скрестив руки на груди, и горящим взглядом глядел на Титана. Наконец он сказал:
— О, Титан, скажи мне, в какую форму мы должны отлить себя?
Прометей улыбнулся.
— С тем же успехом ты можешь спросить меня, что такое доброта. И добродетель.
Мерлин Уэйлок сцепил руки за спиной и задумчиво поглядел в окно. Потом заговорил:
— И чем закончился твой разговор с моим далеким потомком?
— Я сказал ему, что нет никаких пределов — человек может улучшать себя до бесконечности. — Мне показалось, что это его удовлетворило, и он уехал.
Варлок застыл, глубоко задумавшись, и какое-то время молчал. Потом сказал, резко и неприязненно:
— Я видел Сфиру Кетер в облаках над правым плечом Ворона сына Ворона, хотя это не его настоящее имя. Если бы я знал его настоящее имя, он не ускользнул бы так легко из земной тюрьмы. Скажи мне, Титан, что это означает.
— Ты сам знаешь.
— Неужели я разучился читать знаки? Дети Ворона станут королями Земли. Как такое может произойти в стране, где нет королей?
— Разделенная кровь богов, титанов и людей объединится в детях Гвендолин Пендрагон и Ворона Врановича. Ты знаешь свою строку из Библии, волшебник?
— Я знаю ее слишком хорошо, как и руку, которая ее написала, хотя человечество давным-давно забыло о ней.
— Шестая глава Книги Бытия сообщает, что в те времена, когда на Земле жили гиганты, божьи сыны спускались с неба и брали в жены дочерей людей, и эти дочери рожали богам детей. Так появились те самые могучие люди, прославленные в веках.
— Да, герои древней Греции, в их жилах текла кровь богов. Но что это значит?
— Ты знаешь, что это значит.
— Только существа с кровью бессмертных могут управлять Ночным Миром. Твои внуки будут магами и героями.
— Через десять поколений моя кровь будет течь в жилах большей части людей. Когда-то только духи и эльфы могли управлять магическими силами; это время прошло. Я вручаю моим детям второй тип божественного огня, прямо сейчас.
Суровое лицо Мерлина Уэйлока не смягчилось, но побелело.