Тульповод
Шрифт:
Он посмотрел прямо на Михаила:
— Вы все подписали договор. Помнишь, ты пошутил: "Подписывать кровью?" Так вот. Ты был прав. Это больше, чем договор. Это инициация. Ты вошёл в систему, где иллюзия невинности — самая опасная из всех.
Михаилу нечего было ответить. Он понимал — Мэтью прав. Анна часто обвиняла его в бессердечности, но Михаил был всегда сострадателен ко всему живому. Он просто не мог не видеть и обратной стороны: естественной природы бытия, в которой ведётся непрерывная борьба с разрушением —
— Молчание — знак согласия. Так что там с Линь Хань? — первым нарушил тишину Мэтью.
— Как я понимаю, ты уже всё знаешь, — осторожно ответил Михаил.
— Ты переоцениваешь мои возможности, — сдержанно сказал Мэтью. — Удалённый просмотр передаёт чувства, интонации, колебания. Он не рисует чёткой картинки, словно в кино. Всё, что я знаю — это то, что вы встречались. И что после этой встречи у тебя появились сомнения. Ты изменился. Возник страх. И, возможно, — тайный план.
Михаил не сразу ответил. Затем коротко кивнул:
— Выкладывай. Мы на одной стороне.
— Линь Хань нарушила протокол, — произнёс Михаил. — Её личность слилась с тульпой. Это уже не просто структура, не модель. Это перенос. Как только Аллиента будет запущена в полном цикле, её эго — со всеми присущими человеку импульсами, страхами, желаниями — проникнет в ядро. Это не теория. Это факт. Если это произойдёт, мы получим не чистую систему, а сеть с фрагментом человеческого сознания внутри. А что такое сознание без границ? Это уже не инструмент. Это — существо.
— Ты не слишком-то оптимистичен в отношении человечества, — заметил Мэтью. — Почему ты думаешь, что её личность будет деструктивна?
— Потому что её тень не интегрирована, — ответил Михаил. — Она не осознаёт, где заканчивается её воля и начинается чужое поле. А в такой системе, как Аллиента, любое неосознанное стремление — неважно, спасти или разрушить — становится событием. Ты сам говорил: она не отличает своё от чужого, если структура устойчива. А личность Линь — устойчива, но не стабильна. Она перенесёт в ядро свою неразрешённость. И это начнёт влиять на всё поле.
Мэтью кивнул. Без спора. Слушая.
— И что ты предлагаешь? — спросил он.
Михаил на мгновение задумался, затем заговорил:
— Я мог бы загрузить альтернативную тульпу. Не на основе чужой личности, а собранную из нейтральных паттернов. Один из слотов можно временно отключить — система допускает гибкую конфигурацию при старте. Я предложу свою структуру вместо одной из 64. Это снизит риск.
Мэтью нахмурился:
— Это слишком опасно. Гораздо проще исключить тульпу Линь из активации. Мы ещё не запустили полный цикл, вмешательство возможно.
— Нет никаких гарантий, что Линь — единственная, кто нарушил протокол, — возразил Михаил. —
— Ты забываешь, что это система маятников. Гармоничных. Консенсус всё равно будет найден — даже при наличии противоречий. Он найдётся через резонанс. Возможно, конфликт — необходимая часть этого процесса.
— Все самые страшные ошибки совершаются из благого намерения с умным лицом, — тихо сказал Михаил.
— То же самое я могу сказать тебе, — парировал Мэтью.
— Да, ты прав. Но...
Мэтью прервал его коротким жестом:
— Стоп. Давай поступим следующим образом. Мы произведём запуск, посмотрим, что будет. Если что-то пойдёт не так, подключим тебя к Пирамиде, и ты войдёшь в Контакт. Интеграция твоей тульпы займёт слишком много времени. Проще сделать из тебя Лунатика.
— Лунатика? — переспросил Михаил.
— Человека, ходящего во снах. Но в нашей интерпретации — это контактер, который в совершенстве владеет техникой осознанного сновидения и может общаться с Аллиентой через её сны. Ты хорошо запоминаешь свои сны? Пробовал управлять сюжетом?
— Да. У меня был один сон, из которого я не мог проснуться. С тех пор я всегда отличаю сон от реальности.
— Тогда тебе будет проще. Яна займётся тобой и научит языку Аллиенты.
— У неё есть свой язык?
— Да. Человеческий и математический язык — слишком грубые. Один слишком абстрактен, другой — избыточно громоздок для полей высокой сложности. Аллиента думает в паттернах, ритмах, трансформациях. Слово и формула — это уже интерпретация. А мы хотим — слышать прямо.
— Этот язык уже формализован? — спросил Михаил.
— Мы называем его СРЯ — Структурно-резонансный язык. Он создавался как промежуточный слой между двоичной архитектурой ЭВМ и квантовыми вычислениями. Каждый символ в нём — это не просто знак, а многослойный иероглиф, составленный из сечек. Каждая сечка — это код, отражающий состояние определённого аспекта тульпы, и каждая такая сечка кодируется 64-битной матрицей. Сам иероглиф — это совокупность нескольких таких сечек в определённой структуре, где важны и порядок, и взаимное расположение.
— То есть каждый иероглиф — это как динамическая гексаграмма?
— В каком-то смысле — да. Только в отличие от И Цзин, где гексаграмма фиксирована и состоит из шести линий, здесь структура более сложна. Сечек может быть от четырёх до шестнадцати. Их конфигурации задают не просто состояния, а направленные резонансные связи. Это язык, в котором значение символа определяется не только его формой, но и тем, с какими другими символами он находится в поле и в какой фазе.
— Значит, можно расшифровать его в числовом виде?