Тухлое дело
Шрифт:
Ей тоже пришлось повозиться с замком, прежде чем она отперла его. Лариса пожелала доброго здоровья Степанычу и прошла внутрь.
В гараже было темно. Во всем помещении висел тяжелый запах. Лариса остановилась и прислушалась. Откуда-то из угла доносилось хриплое, тяжелое дыхание и невнятное бормотание.
Лариса щелкнула зажигалкой и увидела на стене выключатель. Повернув его, она осмотрелась.
Это был тот самый склад, о котором говорил Колесников и который он так долго искал. Все помещение было уставлено бочками и канистрами.
В углу на куче какого-то тряпья, пропитанного кровью, лежал Леша Лучников. Было видно, что он в беспамятстве. Лариса подошла к нему и присела рядом. Глаза у Алексея были закрыты, губы приобрели какой-то синеватый оттенок, лицо было очень бледным. Видно было, что он потерял много крови.
Тряпки, которыми он был перевязан, пропитались кровью. Очевидно, Алексей все это время лежал здесь один, потому что рядом не было ничего из съестного, и даже питья. Лицо Алексея сильно осунулось, черты его заострились.
— Гады… — прошептал он еле слышно спекшимися губами. — Сволочи… Господи, как хочется пить!
— Потерпи, Леша, — мягко сказала Лариса, погладив измученного парня по плечу. — Я сейчас.
Она вышла на улицу и бегом побежала к своей машине. Достав из нее аптечку и бутылку минеральной воды, Лариса вернулась обратно.
Алексей лежал, разметавшись на своем ложе. Бред у него усилился, видимо, поднялась температура, поскольку на лбу выступили капельки пота. Лариса приложила руку к его лбу и почувствовала, что у него сильный жар.
В этот момент он вдруг оттолкнулся от своего тряпья, резко приподнялся и, схватив Ларису за руки и глядя ей прямо в глаза, быстро зашептал:
— Все банкиры суки! Все… Я говорил… Олегу… Нужно было самим…
При этом Алексей смотрел на Ларису горящими, возбужденными глазами.
Она осторожно погладила его по руке, чтобы он успокоился, но силы парня были истощены, и он через несколько секунд рухнул обратно на пол.
Лариса откупорила бутылку и приложила ее горлышко к губам Алексея. Тот сделал несколько крупных глотков, слегка приподняв голову, потом обессиленно уронил ее обратно.
Котова быстро открыла аптечку, достала одноразовый шприц и антибиотик и сделала Алексею укол. Сев рядом с ним, она задумалась над дальнейшими действиями. Совершенно ясно было, что парня нужно немедленно доставить в больницу. Рана его, по всей видимости, была несмертельной, если он умудрился пролежать здесь один несколько дней и остаться живым, но все равно опасной. Без врача дело могло кончиться плохо.
«Нужно звонить Карташову», — решила Лариса и достала сотовый телефон.
Тут послышалось звяканье отпираемого замка. Лариса отпрянула от Алексея, спрятавшись за бочку со спиртом. В гараж быстро вошел Олег Колесников, он нес в руке какой-то сверток. Развернув его, он достал упаковки с лекарствами.
— Бициллин я ему
От неожиданности Колесников резко развернулся на месте и уставился на Ларису, выходящую из-за бочки.
— Ты… — обессиленно прошептал он, сжимая кулаки. — Долго ты еще меня преследовать будешь? Я ж тебя там оставил, сука!
— А я живучая, — улыбнулась Лариса.
— Ты-то живучая, а вот у меня друг умирает! — со злостью проговорил Колесников. — И мне ему помочь надо, а ты мешаешься тут, дура!
— Минуточку, — остановила его Лариса. — Именно я оказала вашему другу первую медицинскую помощь, так что не нужно обвинять меня в том, что я мешаю. Наоборот, я хочу помочь. Только нужно окончательно во всем разобраться.
— Разберемся! — послышался от двери насмешливый голос.
Лариса и Колесников одновременно повернули свои головы в ту сторону. На пороге стоял вице-президент «Тара-банка» Матвеев в сопровождении охраны. Все охранники были вооружены пистолетами.
— А ну гоните бабки, — хищно произнес он. — Или сейчас самолично замочу вас тут на хер! А тебя, — он повернулся к Ларисе, — в первую очередь. Тебя же предупреждали, чтобы ты не лезла не в свое дело, алчная сучка!
Лариса молчала. Матвеев секунду постоял, потом тяжело двинулся в их сторону. Он подошел вплотную и взял за подбородок Колесникова. Олег побледнел.
— Где деньги, Олежа? — ласково произнес Матвеев.
— Не знаю, — ответил Колесников, и в голосе его Лариса уловила легкую дрожь.
— А кто знает? — спокойно спросил Матвеев. — Может быть, она? — он кивнул в сторону Ларисы. — Вот сейчас мы у нее и спросим. Скажешь по-хорошему?
— Я ничего не знаю, — твердо ответила Лариса.
— Все меня обманывают, — вздохнул Матвеев, разводя руками. — Абсолютно все! Что ж, раз человек не хочет быть честным, придется его этому научить. А ну-ка, — он повернулся к своим подручным. — Окуните ей руку в спирт и подожгите. Может, она так разговорчивее станет?
Лариса почувствовала, как от живота вверх потихоньку пополз противный, мерзкий холодок…
Один из охранников отделился от толпы и двинулся к Ларисе. У Колесникова округлились глаза.
— Кто бы говорил об обмане, — вдруг быстро произнесла Лариса. — Вы же сами, Александр Георгиевич, провели всех. Проще говоря, кинули своих же подельников.
При слове «подельников» на лице Колесникова возникла болезненная гримаса. Видимо, он уже представил себе неприглядную картину, как его заковывают в наручники и отправляют по этапу.
Матвеев насмешливо смотрел на серьезное лицо Ларисы, ожидая, что она скажет. Он сделал охраннику жест остановиться.
— Продолжайте, продолжайте, Лариса Викторовна, что же вы замолчали? — ухмыляясь и поигрывая пистолетом, сказал он. — Мне очень интересно вас послушать… И откуда вы столько знаете, прямо удивительно.