Тухлое дело
Шрифт:
— И что же подвигло вас к подобному образу жизни? — Лариса красноречиво обвела взглядом двор.
— Увы, все эфемерно в этом мире, — развел руками мужчина, присаживаясь на землю рядом с ней, и надкусил огурец, только что вытащенный им из контейнера.
Ларису чуть не вывернуло наизнанку, но она сдержалась.
— Простите, у вас не будет сигареты? — спросил между тем бомж.
— О, пожалуйста. — Она протянула ему пачку сигарет.
Мужчина вынул одну и хотел вернуть пачку Ларисе, но та запротестовала:
— Не стоит, оставьте себе.
Она
— Вас, простите, как зовут? — поинтересовался бомж.
— Лариса Викторовна.
— А меня Константин Викентьевич.
— Очень приятно.
— Да, нечасто здесь можно встретить человека, подобного вам, — проговорил Константин Викентьевич. — Тем более мне ценно ваше общество и время, которое вы мне уделяете. Пусть даже ненадолго, пусть по каким-то своим причинам. Но ведь есть миг… Я, знаете ли, раньше философией занимался, поэтому и стараюсь смотреть на жизнь с этих позиций…
Некоторое время они курили молча, затем Лариса спросила:
— А вы не пытались вернуться к нормальной жизни?
— Нет, — покачал он головой. — Да и зачем? Здесь, по крайней мере, спокойно… Хотя в последнее время так и не скажешь. В мире вообще творится какое-то сумасшествие. Даже наше всегда спокойное, застойное, закисшее в своей размеренности и лености место превратилось в какое-то Чикаго. Стреляют, убивают, взрывают, устраивают бандитские разборки… Жили себе спокойно, никого не трогали, а теперь власти грозятся снести все это к чертовой матери. Где мы жить будем? Хотя что ж, все понятно, — со вздохом продолжил он. — Все из-за денег, все из-за денег… Vanitas vanitatum.
— Вы и латынь знаете? — удивленно спросила Лариса.
— А что же здесь странного? — он с ироничным блеском в глазах посмотрел на нее. «Бомж-интеллектуал! — подумала Лариса. — Да еще и философ. С ума сойти можно!»
— И как же вы собираетесь устраиваться? — полюбопытствовала она, ловя себя на мысли, что ей интересно общаться с этим человеком.
— Не знаю, — ответил Константин Викентьевич. — Да и не хочу, честно говоря, над этим задумываться. Зачем напрягать нервы, если все равно ничего не можешь изменить? Нужно просто принять все как есть, жизнь сама подскажет, как быть дальше. Будет день — будет пища.
Бомжу, видно, в самом деле не хватало общения, и он пустился в философские рассуждения, считая, вероятно, что нашел в Ларисе достойного собеседника.
«Конечно, со своими приятелями-бомжами он вряд ли может изъясняться на подобные темы», — подумала Лариса.
Она послушала еще немного рассуждения бомжа-интеллектуала о суетности жизни и сказала:
— Что ж, приятно было с вами пообщаться. Но мне, знаете ли, пора.
— Конечно, — кивнул он, дожевывая огурец. — У вас своя жизнь.
Лариса развернулась и пошла к машине. В темноте было плохо видно, она, плутая, забрела в соседний двор и, наткнувшись на что-то ногой, вскрикнула. Она нагнулась посмотреть, обо что споткнулась, и увидела, что это кирпич. На нескольких кирпичах стояла
— Тьфу, черт! — выругалась Лариса, потирая ушибленную ногу.
В машине послышался шорох, а затем мелькнуло чье-то испуганное лицо. Ларисе не хотелось продолжать общение с людьми без определенного места жительства, избирающими для ночлега раскуроченные автомобили, и она хотела уже уйти, как вдруг заметила свисающего на веревочке с потолка машины маленького медвежонка и невольно вздрогнула. Именно такой медвежонок болтался в машине Алексея Лучникова. Его когда-то купила и прицепила Маринка, обожающая подобные безделушки.
Щелкнув зажигалкой, Лариса кинулась к передней части машины и осветила номера. Сомнения исчезли — это была машина Алексея.
Решительно рванув дверцу, Лариса увидела устремленные на нее две пары испуганных глаз.
— А ну-ка немедленно покиньте чужую машину, — четко произнесла она.
Двух бомжей как ветром сдуло. Лариса заглянула в машину. Больше в ней никого не было. Она принялась обыскивать машину в надежде найти что-то, что могло бы рассказать ей, что произошло с Лешей. Ничего интересного она в машине не обнаружила. Не было ни документов, ни денег. Это было и неудивительно — если что и хранилось здесь, то все давно растащили, предварительно сняв колеса и стекла.
Лариса выбралась из машины и в темноте помчалась, спотыкаясь на своих высоких каблуках, к соседнему двору. Попетляв впотьмах, она наконец выскочила к мусорным контейнерам. Замолотив кулаком по стенке контейнера, закричала:
— Константин Викентьевич! Вы здесь?
Почти сразу появился бомж-философ.
— Это вы? — удивленно спросил он. — Что случилось?
— Вы говорили, — торопясь, сказала Лариса, — что здесь стреляют и убивают. А кто и когда?
Константин Викентьевич посмотрел на нее с еще большим удивлением:
— А почему вы этим заинтересовались?
— Мне некогда сейчас объяснять, скажите, когда здесь была стрельба? И еще — знакома ли вам белая «шестерка», которая стоит в соседнем дворе? Пожалуйста, я вам заплачу, — Лариса расстегнула сумочку и, порывшись, достала стодолларовую купюру.
Она протянула ее Константину Викентьевичу и вопросительно посмотрела ему в глаза. Тот неожиданно засмеялся и убрал Ларисину руку.
— Не надо, — сказал он. — Я и так вам скажу. Да, эта белая «шестерка» появилась здесь несколько дней назад…
— А вы видели того, кто в ней приехал? — перебила его Лариса.
Константин Викентьевич посмотрел на нее, помолчал и продолжил:
— Не стоит так торопить события, я же сам все рассказываю, по порядку…
— Хорошо, хорошо, — согласилась Лариса, — я вас внимательно слушаю.
— На ней приехал мужчина, довольно молодой, высокий худощавый брюнет. Как он подъезжал, я не видел. Я обратил на него внимание только тогда, когда началась стрельба. Собственно, она-то меня и разбудила. Мужчина прятался за нашим контейнером и отстреливался из пистолета.