Туата Дэ
Шрифт:
И тут до неё донёсся грохот моторов.
Это опять же была иллюзия разума. Д-7 выросла на Арсенальном Острове, встречая и провожая корабли с шумными пропеллерами. Она ПРОСТО ЗНАЛА, что моторы должны создавать невероятно много шума. На само деле, атомные моторы древней машины работали почти бесшумно и все звуки, что она производила, не имели отношения к его двигателям.
Бесконечный шелест создавался работой десятков мокро блестящих в свете его огромных танковых фар угольно-чёрных гусеничных лент, что несли на себе пепельно-белого цвета обтекаемый корпус. Иллюзия текущей чёрной воды, создавалась скользящими в своём поле, по самой поверхности не поддающейся плавлению в печах цвергов стали туатов, частиц
Д-7 видела как на них них движется... Почти летит, сшибая кажущиеся единым целым дюны - и они разлетаются под ударом металлического Острова, на отдельные песчинки как разлетается как вода на брызги.ОНА ПРОСТО ЗНАЛА, что вибрации, причиняющие её кровоточащим ушам боль - это работа моторов невероятной мощности.
А такие моторы ДОЛЖНЫ рокотать. Да так словно, под блестящим жучиным брюхом махины рушилась целая горная цепь.
С того места, откуда смотрели на это зрелище фэйри, создавалось впечатление, что обтекаемая масса металлического клина носовой части "Апокалипсиса", подмяла создаваемую им же неестественную кроваво-красную бурю будто нечто монолитное.
Из-за бури, вокруг них царил такой адский шум, - пожалуй, даже посильнее чем от винтов, внутри авизо, - что девочкам приходилось почти что кричать. Толкаемый всей массой колосса воздух, как великанский выдох, ударил шестёрку фей с такой силой, что, на мгновение, сдул плазму Крыльев в ничто.
Танк не открывал огонь, - но и не сворачивал с пути, указанного ему ещё мёртвыми королями туатов, катясь прямо на фей - только потому что они находились за внешней границей щитов и пока что не представляли угрозы.
М-46, наполовину босая, потерявшая при спуске одну из своих щегольских кальцей с крылышками, почесала подошвой сохранившейся босую пятку - песок нестерпимо жёг кожу, так зуд хоть немного унимался и становилось полегче. Мельком глянула на сохранившуюся. Наверняка, в бою, и эта слетит. Придётся потом покупать новую обувку...
Ну да это даже хорошо - в город, на Остров, за покупками! Это всегда весело. Ананта отсыпет серебряных цилиндриков, с надетой на них медью, скажет что надо будет купить...
Надо бы только побыстрей всё тут закончить.
– Не удивительно, что даже туата дэ, -предвкушая весёлую игру крикнула она подругам, но её перебил новый порыв дьявольского ветра - Даже туата дэ проиграли "Апокалипсисам"!
Голос был её так весел и страшен -а задранный клинок, пылающий боевым пламенем, не оставлял сомнений в словах и намерениях.
Опущенный шмельцен Д-7 погас. Она рванулась к Старшей. Ей было всё равно как это выглядит - окружающий мир был обжигающе железен и страшен. Он гудел, рокотал, накатывал на неё как обвал... Почему так всё неправильно? Она никогда не слышала голоса Старшей или Ананты - они были слабы. Почему только эти звуки могли пробиться в залитые застывающей темной кровью уши. Вой и грохот рвались внутрь неё. Она не желала их слышать, закрывала глаза, надеясь укрыться в тихой тьме под веками, где доселе не было места никаким звукам, даже её собственному голосу - но живой металл, железными когтями, с хрустом проламывал тонкие птичьи косточки её черепа. Он жаждал рассказывать ей все кошмарные сны, что могли сниться живому железу туатов. Он ненавидел её теплоту и жизнь, ломая невесомые рёбрышки, чтобы досуха выжать своими когтями её сердечко... Единственным местом, где, как ей казалось, можно укрыться от здешней темноты, звуков, пронзительного света глаз механического дракона, была грудь Старшей,
М-46 удостоилась осуждающего взгляда. В ответ, та лишь пожала плечами. Что она такого сказала? Туатов, и в самом деле, сжёг Ядовитый Огонь. А выживших добили "Апокалипсисы". Это правда,все это знают. И Старшая - тоже.
Правда, сейчас, когда Д-7, чьи крылья, готовые погаснуть в любую секунду, будучи задутые железным дыханием магнитных щитов древнего танка, бессильная не то, что зажечь своё Оружие яростным боевым белым пламенем, огнём плавящим даже металл и урановую керамику туатов - но и даже просто разгоняющим вечный мрак мёртвой страны синим светом. Когда слёзы Д-7, что беззвучно рыдала у неё на груди, промочили ткань её платья у самого воротника... Сейчас, у АН-17 был особый взгляд на любую правду.
Её рука снова проникла под накидку.
"Бояться". "Нет" . "Нет"
Пальцы АН-17 вынимали застрявшую меж косточек позвонков тревогу и боль. Она повторяла это "нет" столько раз,сколько надо - пока сама не поверила.
"Бояться. Нет."
Глава XXVI
Часы на каминной полке протекали далеко за полночь, когда она пришла в себя. Взгляд, который привык находить даже малейший беспорядок, привыкший к тому, что здесь, в этом доме раз и навсегда все на одном и том же месте, моментально углядел, что было не так. Безделушки на каминной полке оставались сдвинутыми - так как это сделал полковник.
Муж сидел в кресле напротив неё, сгорбившийся, съежившийся, сжимающий в потном кулаке ту самую - бумажку.
Бутылка с коньяком, остававшаяся наполовину полной, была давно пуста, наполнена ночной темнотой - но пьяным он не выглядел.
Часы тикали. Гулко, как в доме покойника. Время отмерять уже не для кого, а глупый механизм продолжает…
Кресло под ней пахло кожей, потом, порохом, нефтяным запахом масла и горячего металла. Это ЕГО запах. Она вдохнула поглубже - так будет пахнуть и Джон. Когда вернётся. Если вернётся.
Даллесон заметил, что труп жены в кресле подаёт признаки жизни и поднял виноватый взгляд. Он бы давно дал ей нашатырный спирт или шлепнул по щекам… Но ему сказали, сказали ждать. И он ждал. А если бы она не проснулась? Умерла?
Мячик знал ответ.
Он бы продолжал ждать.
Так приказал полковник.
Он ушел?
– спросила она. Голова кружилась, в виске начинался странный тик. Она сейчас выглядела как сухая, строгая классная дама.
Из тех, для кого этот образ - как корочка пирога, как бетонный купол подземного склада снарядов. Словом, для тех, кому есть что скрывать. Может, подавленные эфебофилические наклонности, прорывающиеся только во время пощёчин и разминания девичьих бедер во время обыска воспитанниц. Мало ли что не хочется чтобы увидели. Или потому что, если не удержать в себе - дубы на десять миль окрест посечет…
Даллесон, как всегда, не знал урока.
Д-да… - только и смог выдавить.
Ты опять уедешь, - безо всяких эмоций сказала она, посмотрев на бумажку. Горло горело огнем, - Воды мне принеси, сукин сын.
Д-да, да,- обрадованно засуетился.
Он долго гремел на кухне, хлопая лишними дверцами, открывая и закрывая их - словно забыл, где стоит посуда. Но она терпеливо дождалась, пока он нашел и принес стакан, полный самой чистой воды из фильтра.