Тщеславие
Шрифт:
— Ну уж нет! Я не собираюсь приводить на хвосте ищеек к друзьям!
Глупый вопрос. Октавия прикусила губу.
— Тогда в тот домик?
— Нет, мы едем к себе, но только кружным путем. Готов поспорить, ты забыла, что у нас гости.
— Господи, действительно. А ты об этом помнил, когда, не сказав ни единого слова, исчез из дома?
— Прекрасно помнил. Только я рассчитывал, что ты останешься там и будешь держать оборону, пока я не вернусь.
— Ну и ну!
— Конечно, если безрассудно
Это уже слишком, решила Октавия.
— Послушай, ты и дома будешь так грубить?
— Вероятно.
— И что собираешься делать?
— Раздену догола, до полусмерти выпорю, а потом на неделю закрою на чердаке с краюхой черствого хлеба и кувшином стоялой воды.
Октавия улыбнулась.
— А ты не считаешь, что двое против пяти — это гораздо лучше, чем один?
Руперт ничего не ответил.
— Мы с Питером повели себя вовсе недурно. Хотя было бы куда больше пользы, если бы и у меня был пистолет. В следующий раз надо позаботиться о снаряжении.
Снова ни слова в ответ.
— Из пистолета я стрелять, конечно, не умею. Но могу и научиться… Как ты думаешь, Питер, научусь? Спасибо, что ты согласен со мной… К таким поездкам нужно лучше готовиться. К тому же ты считаешь, что план надо разрабатывать вместе? Чтобы не действовать импульсивно. Ведь импульсивные поступки нам не нравятся… Да, вполне тебя поддерживаю… А как ты думаешь, Питер, можем мы его рассмешить? Уж не улыбается ли он?
— Октавия, я понял: во всем виноват твой отец. Я и раньше подозревал, что он плохо тебя воспитывал, а теперь вижу, что совсем распустил.
— Взгляды отца на воспитание детей весьма оригинальны, — усмехнулась Октавия.
— Я бы сказал, безответственны.
— Нечего смеяться над ним.
— А кто смеется?
— Ну ладно, давай сменим тему. Как ты думаешь, тебе специально устроили ловушку? Не сопровождают же сыщики каждую почтовую карету.
— Насколько я знаю, нет.
Они проезжали по южному берегу Темзы по совершенно незнакомым Октавии улицам. Впереди замаячил огонек — должно быть. Вестминстерский мост.
— Так ты все-таки думаешь, они тебя поджидали?
— Они или кто-нибудь другой, — согласился Руперт. — Невероятно. Сыщики сэра Джона Филдинга не мастера устраивать хитрые засады.
— Это Бен тебе сказал, что карета задерживается? Они повернули на мост, и только тогда Руперт решился ответить:
— Но ведь ты же не думаешь?..
— Конечно, нет. А кто рассказал о карете Бену?
— Наверное, Моррис.
— А он?..
— Возможно.
Октавия замолчала. Если Руперт подозревал Морриса, нечего было больше обсуждать. Они ехали к Довер-стрит незнакомой дорогой — узенькими улочками, безлюдными площадями.
— У нас совсем не осталось
— Совсем. Мне нечего швырнуть на карточный стол.
— Но теперь тебе нельзя выходить на большую дорогу, пока точно не выяснишь, нет ли шпиона в «Королевском дубе». — В голосе прозвучало беспокойство.
Руперт остановился, и в серых глазах появилось удивление.
— Поверь, Октавия, когда я соберусь это сделать, ты узнаешь первой.
— Ну, ты, кажется, понял, что я хотела сказать, — обрадовалась девушка.
— А вот ты — сомневаюсь, — сухо заметил Руперт, когда они уже въезжали во двор их дома на Довер-стрит.
— Наконец-то мы в безопасности! — воскликнула Октавия.
Дом был ярко освещен.
— Вечеринка идет вовсю, а хозяина и хозяйки нет, — вздохнул Руперт.
В дом они вошли через боковой вход и тут же наткнулись на Гриффина.
— Милорд… Леди Уорвик… — поклонился дворецкий. — Мистер Морган в гостиной развлекает гостей.
— Отец?! — Октавия в ужасе посмотрела на Руперта. — А что, если здесь Ригби и Лакросс?
Взяв под руку, Руперт увлек ее к лестнице, подальше от Гриффина:
— Ступай наверх, переоденься. Тебе нельзя появляться на людях в дорожном платье.
— Хорошо… Но что, если они…
— Ступай переоденься, — повторил он властно. Октавия секунду колебалась, потом побежала переодеваться. Из гостиной доносились голоса и смех. Если Дирк Ригби и Гектор Лакросс среди гостей, они поняли, кто она такая, и больше не будут доверять Руперту.
А отец? Как, в свою очередь, повел себя он, если узнал этих проходимцев? А он не мог их не узнать.
Дернув шнурок колокольчика, Октавия вызвала Нелл. Что заставило отца выступить в роли хозяина? Он никогда не интересовался жизнью дома, разве что обедал с Рупертом и дочерью, когда те оставались одни. Даже в Хартридж Фолли держал себя замкнуто, избегал всех, кроме нескольких самых близких друзей. А Октавия входила в местное общество, где предводительствовала жена эсквайра.
— Нелл, достань лиловое шелковое платье, — распорядилась она, когда служанка почти вбежала в комнату с кувшином горячей воды.
Октавия умылась. В животе заурчало. И она вспомнила, что с завтрака у нее крошки во рту не было. Однако времени нет. Нужно выйти к гостям. Что ждет ее там? Если бы она не увязалась за Рупертом, ничего бы подобного не произошло. Да, но останься она дома, может быть, Руперта уже бы бросили в Ньюгейтскую тюрьму.
Нелл застегивала крючки лилового платья, отделанного темно-зелеными бархатными лентами.
— Нет, укладывать волосы сегодня не надо, — предупредила она служанку, когда та взялась за прокладки для высокой прически. — Пусть останутся распущенными, я перевяжу их лентой.