Тщеславие
Шрифт:
О чем это они рассуждают? Октавия тихонько сидела в своем углу, радуясь, что о ней забыли. Шум разговоров в баре нарастал. Какая информация может представлять интерес для Руперта?
Ее размышления были прерваны возвращением того, о ком она только что думала. Руперт выглядел озабоченным, лоб прорезала складка.
— Таб уверяет, что гостиная нагрелась, как горячий пирог, — обратился он к Октавии. — Пойдем?
Девушка поднялась и от радости, что можно наконец уйти из людной столовой, тут же позабыла таинственного
— Ужин принесут через полчаса, — объявила из-за стойки Бесси, все так же не замечая Октавию. — Есть оленья нога в смородиновом соусе, нежнейший язык и миноги. Что подать?
— Если можно, все, — улыбнулся Руперт. — Мы оба — славные едоки. — Он подмигнул Октавии, и они вышли из зала.
— Бесси так неприветлива со всеми вашими гостями?
— Хотите верьте, хотите нет, дорогая, но здесь вы — моя единственная гостья. — Он разлил мадеру.
— Боже мой, какая честь! — Октавия приняла вино. — А я полагала, что вас осаждают толпы дамочек в надежде добиться благосклонности столь знаменитой персоны.
Руперт задумчиво посмотрел на нее поверх бокала:
— Мы снова идем не в ту сторону. Только что я порадовался, что между нами наступило согласие… И вот опять начинается. По крайней мере начинаете вы. Я теряюсь и не знаю, что делать.
— Не притворяйтесь безмозглым, сэр. — Октавия села в кресло у камина. — Вы прекрасно понимаете, откуда все идет: хотите, чтобы я вам подчинялась, а сами не желаете ничего говорить, даже намекнуть, в чем заключается ваш сумасшедший план. А может, мне не понравится дом на Довер-стрит. Вас ведь это нисколько не волнует!
Казалось, последняя фраза Октавии поставила Руперта в тупик:
— А какое значение имеет то, как выглядит дом? Это же временное жилище. Комнаты просторные, мебель сносная. Найдется место для вашего отца, — торопливо добавил он. — А по сравнению с тем, где он сейчас живет, любой переезд покажется ему значительным улучшением.
С этим Октавия не могла не согласиться, но тут же предприняла новую атаку:
— Вы считаете, что он не захочет присутствовать на свадьбе своей единственной дочери?
— Это, конечно, проблема, — кивнул Руперт, — но я уверен, мы ее как-нибудь решим. — Он пристально посмотрел на девушку. — Не надо создавать трудности ради самих трудностей. Согласимся следовать моему сценарию или окончим пьесу, даже не начав. У нас ничего не выйдет, если вы будете постоянно мне сопротивляться. Октавия нехотя призналась себе в том, что он прав: раз этот план его, то и руководить должен он. Но обижала его манера.
— Посмотрите на это по-другому. — Руперт ласково повернул ее лицо к себе. — Если бы брак не был фиктивным, закон и церковь обязали бы вас во всем подчиняться мужу. Наша ситуация очень похожа, только причины несколько иные.
В его голосе звучала ирония, но глаза… глаза
Октавия представила, как тонет в их бездне, растворяясь в приливе страсти.
— Вы самая красивая женщина, Октавия Морган. — Он дотронулся пальцем до ее губ, лицо посерьезнело. — Не думаю, что вы понимаете, насколько красивы.
Октавия поежилась, ее начинала захлестывать теплая волна. Прикосновения его пальцев казались необходимыми. Ее рука перехватила запястье Руперта, и девушка почувствовала сильный, ритмичный пульс.
— Ну что, Октавия, мир? — едва слышно спросил он.
— Мир.
Руперт дотронулся губами до ее губ, и на нее нахлынула волна воспоминаний, тело влекло к уже испытанным ощущениям. Она вдохнула аромат его кожи, снова отведала сладость его губ, соски ее стали тверже, а чресла опалило огнем.
И в этот самый неподходящий момент раздался стук в дверь. Октавия отпрянула.
— Все в свое время, дорогая. — Руперт отошел в сторону. В дверном проеме появилась Табита.
— Буду накрывать на стол, — улыбнулась она Октавии.
«Хоть один человек в этом воровском притоне обращается со мной любезно», — подумала Октавия, отвечая Табите улыбкой. Она то и дело глядела на часы, испытывая то же чувство, что и малый ребенок, которому обещали забаву, и теперь каждые пять минут он нетерпеливо спрашивает: «Еще не время?»
Пока накрывали на стол, Руперт, прислонившись к каминной полке, обменивался ничего не значащими фразами с Бесси и Беном.
— Ну вот. — Бесси окинула взглядом накрытый стол и удовлетворенно кивнула. — Я сейчас же прикажу разжечь камин в вашей спальне. Мне отчего-то кажется, что вам захочется скоро туда перебраться. — Она ехидно посмотрела на по-прежнему молчащую Октавию.
Руперт ничего не ответил, только едва заметно наклонил голову — хозяин таверны и Бесси вышли из комнаты.
— Прошу к столу, мисс Морган. Осмелюсь предположить, что ужин Бесси превзойдет любую стряпню миссис Форстер.
— Миссис Форстер готовит замечательный пирог с мясом и почками, — важно заметила Октавия, усаживаясь за стол и улыбаясь Руперту.
Он погладил ее по голове:
— Если не возражаете, я выну заколки из ваших волос.
— Сейчас? — Она испуганно потрогала тяжелую косу на плече.
— Именно сейчас, — утвердительно кивнул он и принялся ловко высвобождать заколки. — Вот так намного лучше. — Пальцы расплели темно-каштановую гриву, и он, удовлетворенно вздохнув, уселся наконец за стол.
— Не желаете ли чего-нибудь еще? — Девушка пыталась иронией отгородиться от снова нахлынувшей на нее застенчивости. — Расстегнуть платье, снять чулки или…
— Не спешите, вскоре так и будет. Только я еще не решил, что мне приятнее — чтобы вы все сняли с себя сами или предоставили это мне.