Тщательно отшлепанная
Шрифт:
В дверь снова постучали.
— Это Николас, — сказал Гарри. — Позволь мне сегодня сыграть клоуна в цирке моего отца. Но знай, что я сделаю все для нас. — Он поднес наши соединенные руки к губам и поцеловал их.
— Хорошо. — Поцеловав меня в последний раз, Гарри двинулся к двери. Он вышел за дверь, и я последовала за ним. В коридоре послышался голос Гарри.
Когда я завернула за угол, там была Луиза. Она смотрела на меня. Гарри высоко поднял голову.
— Луиза, это Фейт Паризи. Она работает в одном из наших нью-йоркских изданий.
— О, — сказала
Я увидела, как Гарри борется с улыбкой, зная, что я никогда не смогу дать пощечину человеку, который похвалил мою прическу. Шучу, конечно, я бы так и сделала. Но она казалась милой, и если Гарри говорил правду, то она так же невольно запуталась в этой паутине, созданной Кингом, как и он.
— Мне тоже очень приятно. — Я оглянулась, почувствовав себя неловко. — Пойду в уборную. Я немного перебрала с водкой.
— Хорошего дня, Фейт, — сказала Луиза, и Гарри ушел вместе с ней. Оглянувшись через плечо, он ободряюще улыбнулся мне.
Решив, что мне действительно нужно в туалет, я направилась по коридору, но остановилась, когда за углом появился Кинг Синклер. Я едва избежала столкновения с ним, что, учитывая мое нетрезвое состояние, было просто чудом.
— О, здравствуйте, мисс Паризи, — сказал он, явно испытывая такой же дискомфорт от нашей встречи, как и я.
— Мистер Синклер.
Кинг посмотрел через мое плечо. Когда я последовала его примеру, то увидела, как Гарри и Луиза исчезают в ложе.
— Они хорошо смотрятся вместе, не так ли? — сказал он, вернув мое внимание к себе. Я ничего не ответила. Поскольку знала, что он в курсе о нас с Гарри. Я прекрасно понимала, что ничего положительного сейчас сказать нельзя.
— Гарри всегда знал, как сложится его жизнь, мисс Паризи. Когда ты рождаешься в дворянском роду и наследуешь титул, это связано с определенными ожиданиями. Вы должны вести себя определенным образом, получить определенное образование и удачно жениться.
Он проверил пуговицы на своем костюме.
— Луиза из хорошей семьи и знает Гарри всю его жизнь. Мы всегда знали, что это будет хорошая пара, ее родители и я. Для брака.
Я почувствовала, как мое сердце начало крошиться, слой за слоем. Мне хотелось открыть рот и разорвать этого мудака в клочья своим ядовитым языком, но что-то удерживало меня на месте; что-то заставляло меня молчать, похищая мое мужество.
— Гарри уже двадцать восемь. Скоро он возглавит всю компанию HCS Media, а потом женится.
Обойдя меня, Кинг остановился рядом со мной.
— Вы, кажется, хорошая девушка, Фейт. И я искренне не испытываю к вам никакой неприязни, но то, что у тебя с Гарри, ни к чему не приведет. Вы из двух совершенно разных миров, которые неизбежно столкнутся, и это не приведет ни к чему хорошему. Я хочу, чтобы он был счастлив, и знаю, что для него лучше. Это не ты.
Он ждал, что я что-то скажу, но я молчала, и, к моему ужасу, глаза наполнились слезами.
— Доброго дня, мисс Паризи.
Я знаю, что для него лучше. Это не ты.
Развернувшись, я бросилась в уборную и вытерла глаза. Я копалась в себе, пытаясь найти свой гнев, свою искру, но она погасла. Я вспомнила наши с Гарри отношения. Вспомнила его шикарный английский акцент по сравнению с моим грубым нью-йоркским говором. Как он вписался в нашу компанию на благотворительном балу, как рука в перчатку, а я врезалась в фонтан с шампанским с грацией быка. Я сравнивала его просторный пентхаус с моей переделанной квартирой в Бруклине. Его родовой дом — с домом моих родителей в Адской кухне. Мне не хотелось смотреть правде в глаза, но Кинг был прав. Мы были представителями двух совершенно разных миров. Луиза была рождена для такой жизни.
Вытерев слезы, я вышла из уборной, где меня ждали подруги. Амелия увидела мое красное лицо и обняла меня.
— Я предлагаю перенести эту вечеринку домой, как ты думаешь? — я кивнула, чувствуя себя в безопасности рядом с лучшими друзьями. Я почувствовала, что Нова держала меня за руку, а рука Сейджа лежала на моей спине. Они не отпустили меня, и в квартире мы ели нездоровую пищу и, растянувшись на диване, смотрели «Драг Рэйс» (автомобиль не гонки). Мне стоило больших усилий убедить Амелию, что ей не нужно оставаться у меня на ночь.
— Он любит тебя, ты знаешь? — сказала она в дверях. Мое сердце заколотилось. — Понимаю, что я не специалист по любви и, честно говоря, ужасно разбираюсь в парнях, но он любит тебя. Я вижу это по тому, как он на тебя смотрит.
— И как? — прошептала я с комком в горле.
— С обожанием, — сказала Амелия и вздохнула. — Он просто обожает все, что связано с тобой. Чего еще ты можешь желать? — Амелия закрыла дверь, а я легла на кровать.
Я слушала, как за окном начал лить дождь, тяжелые летние капли подпрыгивали на пожарной лестнице прямо за моим окном. Я закрыла глаза, но через некоторое время открыла их, услышав, как кто-то пытался пролезть в мое окно. В тот момент, когда окно распахнулось, меня пронзила вспышка страха. Но когда в окно залез щеголеватый мужчина в костюме, страх сменился таким счастьем, что я подумала, что мое сердце может взорваться.
Гарри закрыл окно и встал с краю моей кровати, его волосы были мокрыми и с них капало на пол. Не говоря ни слова, он разделся донага и забрался в кровать. Обнял меня и прижал к себе. Я не была уверена, что он когда-нибудь отпустит меня.
В его объятиях было безопасно, тепло его тела убаюкивало меня, и я закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди. Как только дремота начала затягивать меня, Гарри прошептал.
— Фейт? Я должен тебе кое-что сказать. Кое-что о том, кто я такой. — Мне показалось, что в его тоне прозвучала дрожь, а может, и страх, но сонливость была слишком приятной, чтобы сопротивляться ей после долгого дня, который был у нас.