Тс-с-с…
Шрифт:
— Вот что я говорила! — с победной усмешкой хлопнула в ладоши Оксана. — Вот где красотища-то! А то все Анталия, Шарм-эль-Шейх… В Сибири живем, а такое великолепие только по телевизору и видели!
— Ух ты, класс… — протянул Артемка, а его сестра торопливо осмотрелась и снова уткнулась в яркий девчачий журнал.
— Вот, Димочка, а ты переживал. — Оксана погладила мужа по руке. — Смотри, какая дорога хорошая!
Дорога и правда выглядела идеально — извилистая лента, петлявшая среди холмов и исчезавшая на гребне дальнего. Так и манила.
— Ну, покатили, первопроходцы! —
Он хотел добавить, что в такой красивой дороге наверняка скрывается подвох, вроде камня, укутанного травой, но решил не нагнетать.
Турбодизель «Ровера» заурчал, как сытый кот, и машина мягко рванулась вперед. Оксана, не успевшая схватиться за поручень, вскрикнула, тряся правой рукой.
— Черт, Димка, нельзя аккуратнее?! — Могучий голос Эрика Адамса, певшего о битвах и древних богах, заставлял ее повышать голос. — Ноготь сломала из-за тебя, балбеса! Аж до крови, ты только глянь…
— Тихо, Ксанка, не ругайся при детях. — Крутя руль, Дмитрий улыбался с легким злорадством. — Дорога хорошая, сама же сказала… Пластырь в бардачке возьми.
Артемка, все еще приклеившийся к стеклу, к разговору родителей все же прислушивался, хитрец. Хохотнул, уловив игривое настроение отца, но Оксана резко повернулась, грозя ему окровавленным пальцем.
— А ну, цыть, Артем Дмитриевич! Над матерью он смеяться вздумал… Играйся в свою приставку, скоро приедем.
Мальчишка послушно уткнулся в портативную «Соньку», надевая наушники. Машину раскачивало и подбрасывало на ухабах, что заставило взрослых тоже пристегнуться. Оксана кое-как залепила обломанный ноготь пластырем.
Дмитрий, вертя головой и выглядывая возможные преграды на дороге, при этом внимательно осматривал и холмы, и удаляющуюся опушку. Вот же глушь…
Честно говоря, если бы не настырность Ксанки, он бы к деду не поехал. Даже несмотря на девяносто дедовских лет, его бы сюда и на волоке не затащили. Деньги посылать в помощь — это он готов хоть каждый месяц, но тащиться через пол-Сибири…
Как только старик вообще умудрился их отыскать? Без Интернета, сотовой или телефонной связи, справочников и компьютерных каталогов. Простым письмом, как полсотни лет назад написанным обслюнявленным карандашом. Молодец дедок, упорный. Ему ведь небось пришлось до почтовой станции в Малое Уткино пешком топать. Или на телеге? Хотя чего сравнивать — тут жизнь иначе течет, медленнее, заторможеннее.
Однако гармонии или плавности в душе Дмитрий отчего-то не ощущал. Внутри салона грохотал о храбрости и чести солист «Мановара», пробивались через наушники детей вопли готичного Билла Каулитца и взрывы компьютерной игры, а снаружи — и отчего-то Дима был в этом полностью уверен — стояла тишина.
Нет, не так — тишина царила снаружи, возмущаясь ревом пятицилиндрового движка. От этого становилось не по себе, как если бы в музее или библиотеке вдруг начали вопить в полный голос.
Дорога все-таки оказалась с подвохом. Не камень и не бревно подсунула, но в очередной ложбине их вдруг встретил рыхлый грунт, куда джип умудрился сесть сразу обоими задними колесами. «Ровер»
— Приехали, б… — он в последний момент проглотил мат.
— Что случилось, Димочка? — бледная Оксана выглядела перепуганной, будто джип обстреляли из автоматов. — Дети, вы в порядке?
С детьми все было нормально, но оба вынули наушники, с интересом посматривая наружу. Артемка опять прислонился лицом к стеклу, оставляя на нем слюнявые пятна.
— Яма, вот что случилось. От лужи осталась или ручья… — Димке хотелось ругаться, но он сдерживал себя, поглядывая в зеркало на округлившиеся глаза детей. — Ничего, выскочим, у нас же танк…
— А может, к деду твоему сходить? — Пальцы жены схватили его за предплечье. Рукав легкой рубахи был закатан, и Дмитрий с удовольствием ощутил ее прикосновение к обнаженной коже. — Судя по всему, тут рукой подать, а у него трактор должен быть!
— Ксанка, какой тут трактор? Ты соляру для него сюда вертолетом доставлять будешь? — он усмехнулся, бравурно подмигнув детям в зеркало. — В лучшем случае у него телега и лошадка, вот что я думаю. А у нас тут полторы сотни лошадок, хоть и не первой свежести, — он ласково похлопал по приборной панели, — выберемся…
И переключил передачу.
Двигатель заревел, из выхлопной трубы ударил грязный дымок, колеса принялись подминать траву и ссохшуюся глину. Рычащую машину повело в сторону, потом в другую и, когда Оксана уже была готова снова схватить мужа за руку, вдруг рвануло вперед, возвращая на дорогу.
— Умеют же буржуи технику делать! Не то что танки в сорок пятом! — захохотал Дмитрий.
Он вдруг почувствовал, что занервничал, словно джип угодил не в обычную яму, а в болотную трясину, где должен был остаться навсегда.
— Ах ты, моя радость!
Наклонился, жарко целуя руль и невольно нажав на подушку клаксона. В воздухе раскатился протяжный сигнал. Артемка нервно засмеялся, а Машка неожиданно подалась вперед, протискиваясь между передними сиденьями. Девчонка смотрела куда-то вперед и вверх через лобовое стекло, невоспитанно тыча пальцем.
— Смотрите, дед!
Взрослые подняли глаза. Слева по гребню холма к машине действительно бежал человек. Старик, как и сказала Машка. В выгоревшей армейской гимнастерке, широких льняных штанах и нелепой шляпе, закрывавшей лицо. Из-под соломенных полей виднелась лишь седая борода, развевавшаяся на ветру. Бежал прытко, неожиданно быстро и ловко для девяностолетнего, размахивая руками и припрыгивая.
— Дедок-то твой пока на тот свет не собирается, — негромко подколола Оксана, наклоняясь к мужу. — Смотри, как скачет, он и тебе фору в забеге даст…
Не дожидаясь, пока мотор заглохнет, отстегнула ремень, открыла дверь. В салон тут же ворвался летний зной и жужжание сотен насекомых над лесными травами. Выскользнув из машины, женщина обошла капот, прикрываясь ладонью от палящего солнца.
— Дедушка! — Артемка выскочил следом, не дожидаясь разрешения. Сестра осталась внутри, равнодушно наблюдая за приближающимся стариком.