Тряпичная ведьма
Шрифт:
Он взял ее руку, поднес к губам и чуть склонил голову. Джулия почувствовала прилив сил и смелости и даже распрямилась. Другой рукой она смахнула набежавшие слезы.
— Я знаю, ты отважная, — сказал Мирран. — И мы победим ее.
Анхивар приложила серебряную звезду ко лбу Джулии, и это было словно легкое касание бриза и солнечного луча.
— Я буду знать, когда тебе понадобится моя поддержка, — сказала Анхивар. — Мы скоро увидимся.
Джулия кивнула и попыталась улыбнуться. Но улыбка ее перешла в гримасу, когда она почувствовала пульсацию белого
Остальные это тоже почувствовали и поспешили попрощаться. Лисса поцеловала девочку в лоб и ничего не сказала. Но Джулия почувствовала в себе частичку ее спокойствия, и призыв Тряпичной ведьмы уже не причинял ей такую боль.
— Я сделаю все от меня зависящее, — сказала она всем троим и, прежде чем кто-нибудь успел ответить, шагнула в невесомую жидкость и поплыла к белому шару — к злобным, причиняющим физические страдания мыслям Тряпичной ведьмы.
Белый конь снова споткнулся. Квигин перегнулся через его загривок, вгляделся в землю под копытами коня, а потом легонько толкнул локтем спящего Пола.
— Теперь придется идти пешком, — сказал он, когда Пол выпрямился в седле и сонно моргнул. — Толком не видно, но, кажется, мы на какой-то тропе, идущей под гору.
— Угу, — устало промолвил Пол, сползая с седла вслед за Квигином. Он промок насквозь, и кожаная куртка придавливала его к земле, не хуже мешка с песком. Сейчас, когда возбуждение битвы было позади и буря улеглась, навалилась усталость.
Ни он, ни Квигин понятия не имели, где находятся. После того, как Пол увидел, что Тряпичная ведьма указывает прямо на него, им двигал только ужас. Да и Квигин чувствовал себя ничуть не лучше. Но зато он оказался куда более практичным в поисках безопасного места, где можно было провести остаток ночи.
— Это точно тропа, — сказал он Полу, когда они слезли с коня. — И она спускается в долину. Держись за седло, мы пойдем вниз.
— А нельзя здесь заночевать? — спросил Пол. Ноги и руки у него налились свинцовой тяжестью. А еще он замерз, и ему очень хотелось свернуться в клубочек под толстым одеялом, притороченным скаткой к седлу.
— В долине будет безопаснее, — возразил Квигин. Пол едва различал в темноте его лицо. — Может, там даже найдется домик или хижина пастуха.
— Ладно. — Пол взялся за стремя. — Пойдем.
Дальше они шли молча. Пол сначала считал про себя шаги, стараясь не сбиться с ритма. Но так он раньше считал овец, чтобы заснуть. Он бросил это занятие и дальше шел вообще без каких бы то ни было мыслей, просто шагал, как заводная игрушка.
И только когда Квигин неожиданно остановился, и Пол налетел на него, мальчик понял, что заснул на ходу. Раньше он не верил, что можно так устать. Сейчас же он озирался вокруг сонными глазами и не помнил, сколько времени они так шли и куда. Они уже спустились в долину, земля тут была ровная.
По-прежнему было темно, но Пол чувствовал под ногами гравий и видел две темные полосы с обеих сторон — видимо, они вышли на дорогу.
Вскоре Пол разглядел впереди свет и понял, что Квигин ориентируется скорее на него, чем на дорогу. Полосы, которые он заметил раньше, теперь исчезли, и они шли по мягкой почве. Местами попадались клочки травы и колючки. Их уколы заставили Пола более или менее проснуться. А впереди мелькал уютный оранжевый огонек, похожий на костер, — такой желанный для двух промокших насквозь мальчишек. И они стремились к нему, как глупые мотыльки, не задумываясь о том, чей это костер и что может поджидать их в темноте.
Но когда они наконец ступили в круг света, у костра никого не оказалось — ни людей, ни северных тварей. Да и костер не был обычным костром. Это была странного вида пирамида, сложенная из брикетов торфа. Один из брикетов вывалился, открыв пылающее ядро. Из этого-то отверстия и изливался свет, который Квигин заметил издалека. Костер разгорался все ярче, и Пол разглядел, что поблизости сложено еще несколько таких пирамид. Все они едва дымились, и только тонкие яркие полоски, пробивающиеся в щели между брикетами, говорили о том, что внутри них тоже пылает жаркое пламя.
— Пирамиды для обжига угля, — сказал Квигин, провожая взглядом улетающие вверх искры, вырывавшиеся из разваленной пирамиды. — По крайней мере, были. Похоже, их передержали. Угля при таком жарком огне не получится. Зато мы согреемся.
— Надеюсь, — отозвался Пол, придвинувшись к огню и весь дрожа от холода. От тепла он вскоре разомлел, и глаза снова стали слипаться. К огню был повернут только один бок, и мальчику приходилось время от времени поворачиваться, чтобы согреваться. Пока Пол крутился у огня, Квигин расседлал коня, протер его насухо и привязал, чтобы тот не ушел далеко. Потом он присоединился к Полу. Теперь они дружно поворачивались каждые несколько минут, как куры гриль.
Они уже почти обсохли, когда Пол, поворачиваясь, случайно сделал лишнее движение и чуть не упал прямо в костер, который разгорелся не на шутку и плевался ревущим пламенем.
Квигин вовремя подхватил его и помог сесть.
— Пожалуй, я лучше лягу спать мокрым, — сказал Пол и зевнул так широко, что чуть не проглотил майского жука, прилетевшего на свет. — Можно я возьму одеяло?
— Бери, — тоже зевнул Квигин. Он оглянулся на другую пирамиду и добавил: — Кстати, будет гораздо теплее, если открыть еще одну…
Пол сонно кивнул, уже не вникая в то, что предложил Квигин.
«Квигину порой приходят в голову дельные идеи», — подумал он, проваливаясь в сон.
Несмотря на усталость, проснулся он довольно скоро — от того, что в костре что-то с грохотом взорвалось. Он устало приподнялся на локте, не обращая внимания ни на одеяло, сползшее с одной стороны, ни на Квигина, спящего рядом в обнимку с Лизеллой. Все это он едва отметил, поскольку и без того было на что посмотреть, хотя густой белый дым застилал все вокруг.