Труп в оранжерее
Шрифт:
— Бедное дитя, — сказал он.
— Я не знала, что делать, — продолжала девушка. — Понимаешь, я была в растерянности. Я надеялась, что никто не заподозрит присутствия там еще кого-то. Так что мне нужно было быстро изобрести причину моего появления. Первым делом я запихнула чемодан за кактусы: Джерри в это время был занят с телом и его не заметил, ты знаешь, Джерри никогда ничего не замечает, пока это не окажется у него под носом. Но я знала, что, если прозвучал выстрел, Фредди и супруги Марчбэнкс должны были слышать его. Так что я притворилась, будто тоже слышала его, и побежала вниз, чтобы искать грабителей. Это было несколько неубедительно,
— Ты бросила его в сундук, — сказал Питер.
— Да. Со мной чуть не случился удар в то утро, когда я увидела, как ты заглядывал туда.
— Ты не представляешь, что почувствовал я, когда нашел там серебряный песок.
— Серебряный песок?
— Из оранжереи.
— О господи! — воскликнула Мэри.
— Хорошо, продолжай. Ты подняла Фредди и чету Петтигру-Робинсон. Затем тебе понадобилось закрыться в своей комнате, чтобы уничтожить прощальное письмо и снять одежду.
— Да, боюсь, я сделала это не очень естественно. Но я не могла надеяться, что кто-нибудь поверит в то, что я пошла охотиться на грабителя в полном наборе шелкового белья и с тщательно завязанным бантом с золотой английской булавкой.
— Да. Я понимаю твое затруднение.
— Получилось весьма удачно — также потому, что они все были готовы поверить, что я хотела скрыться от миссис Петтигру-Робинсон, — кроме самой миссис П., конечно.
— Да, даже Паркер проглотил это, не так ли, дружище?
— О, действительно так, — сказал Паркер уныло.
— Я сделала ужасную ошибку с этим выстрелом, — продолжила леди Мэри. — Понимаете, я объяснила все так продуманно, а затем оказалось, что никто вообще не слышал выстрела. И впоследствии обнаружилось, что все произошло в кустарнике, и время тоже не совпадало. Тогда на следствии я должна была придерживаться своей истории — и она выглядела все хуже и хуже, — а потом они возложили вину на Джеральда. В самых диких предположениях я не представляла себе такого. Конечно, я понимаю теперь, как помогло мое несчастное свидетельство.
— Отсюда ипекакуана, — сказал Питер.
— Я так ужасно запуталась, — сказала бедная леди Мэри, — я подумала, что лучше замолчать вообще из опасения еще больше ухудшить ситуацию.
— И ты все еще считала, что Гойлс сделал это?
— Я… я не знала, что думать, — сказала девушка. — Теперь я так не считаю. Питер, кто еще мог сделать это?
— Честно говоря, старушка, — сказал его милость, — если Гойлс не делал этого, я не знаю, кто это сделал.
— Он убежал, понимаете, — сказала леди Мэри.
— Он, кажется, весьма преуспел в стрельбе и беге, — заметил Питер мрачно.
— Если бы он не стрелял в тебя, — сказала Мэри медленно, — я никогда бы не рассказала о нем. Я бы предпочла умереть. Но, конечно, эти его революционные доктрины и мысли о Красной России и всей крови, пролитой в бунтах и восстаниях, и обо всем таком, я предполагаю, учат пренебрегать человеческой жизнью.
— Моя дорогая, — сказала герцогиня, — мне кажется, что мистер Гойлс не демонстрирует особенного пренебрежения к собственной жизни. Ты должна попытаться смотреть на вещи справедливо. Стрелять в людей и убегать — не очень героический поступок, согласно нашим стандартам.
— Одного я не понимаю, — поспешно перебил Уимзи, — как револьвер Джеральда оказался
— А я хотела бы знать, — сказала герцогиня, — действительно ли Дэнис был шулером?
— А я хотел бы выяснить, — сказал Паркер, — насчет зеленоглазого кота.
— Дэнис никогда не давал мне кота, — сказала Мэри.
— Вы были когда-либо с ним в ювелирном магазине на улице Мира?
— О да, множество раз. И он подарил мне черепаховый гребень с бриллиантами. Но никогда не дарил кота.
— Тогда мы можем игнорировать все детально разработанное признание прошлой ночи, — сказал лорд Питер, просматривая заметки Паркера с улыбкой. — Это действительно неплохо, Полли, совсем неплохо. У тебя есть талант к романтичной беллетристике — нет, в самом деле! Только кое-где тебе нужно уделить больше внимания деталям. Например, ты не могла дотащить этого тяжелораненого по всей дорожке к дому, не вымазав все пальто в крови. Между прочим, Гойлс вообще был знаком с Кэткартом?
— Я не знаю.
— У нас с Паркером есть альтернативная теория, которая оправдает Гойлса — по худшей части обвинения, во всяком случае. Расскажите ей, старина; ведь это была ваша идея.
Вдохновленный таким образом, Паркер рассказал о теории с самоубийством и шантажом.
— Звучит правдоподобно, — сказала Мэри, — говоря академически; но, по-моему, это не очень похоже на Джорджа. Я имею в виду шантаж — это так отвратительно, не так ли?
— Да, — сказал Питер, — я думаю, что лучше всего будет пойти навестить Гойлса. Если существует ключ к загадке ночи среды, он у него. Паркер, старина, мы приближаемся к окончанию преследования.
Глава 10 НИЧТО НЕ ОСТАЕТСЯ НЕИЗМЕННЫМ В ПОЛДЕНЬ
— Увы! — сказал Хия, — чувства, которые этот человек выразил с безукоризненным благородством, когда солнце было высоко в небе и вероятность тайного отъезда и несомненно хорошо оборудованного дома были очаровательно отдалены, казалось, получали совершенно другое значение, когда о них вспоминали ночью во влажном саду и накануне их исполнения.
И его короткая минута после полуночи является ночью.
Мистера Гойлса допрашивали на следующий день в полицейском участке. Присутствовал мистер Мурблс, и Мэри настояла на том, чтобы прийти. Молодой человек сначала немного неистовствовал, но сухая манера поверенного произвела должное впечатление.
— Лорд Уимзи опознал вас, — сказал мистер Мурблс, — как человека, который совершил на него вооруженное нападение вчера вечером. С поразительным великодушием он воздержался выдвигать обвинение. Теперь мы знаем также, что вы присутствовали в угодьях рядом с охотничьим домиком в Ридлсдейле в ночь убийства капитана Кэткарта. Вы будете, без сомнения, вызваны в качестве свидетеля по делу. Но вы очень помогли бы правосудию, сделав заявление сейчас. Это вполне дружественная и частная беседа, мистер Гойлс. Как вы видите, нет никаких представителей полиции. Мы просто просим вас помочь. Должен, однако, предупредить, что вы вправе отказаться отвечать на любой из наших вопросов; в то же время отказ может привести к тому, что вам будут предъявлены самые серьезные обвинения.