Трудный выбор
Шрифт:
— Значит, у женщины есть право? — насмешливо переспросил он. — А как насчет моих прав?
Рейчел выпрямилась и попыталась отбросить смущение от своей наготы.
— Твоих прав? О каких правах ты говоришь? Какое право ты имеешь врываться ко мне?
Что-то в его поведении заставляло ее нервничать, и это, в свою очередь, еще больше выводило ее из себя.
— У меня есть право предварительного согласия, — небрежно бросил он.
— Предварительного согласия? — Она в изумлении посмотрела на него. — Что, черт побери, это означает? Рэнкин засмеялся:
— Это
Он протянул руки и положил их ей на плечи, затем его ладонь скользнула по влажной груди девушки. Сосок ее тут же стал твердым.
У Рейчел перехватило дыхание, и она с трудом подавила дрожь. Она сердилась на этого человека, но он по-прежнему был способен возбудить ее.
— Вот видишь, — лениво протянул он. — Мы с тобой похожи, Рейчел. Ты любишь удовольствия не меньше меня.
«Если быть откровенной, — подумала она, — то, наверное, даже больше». Что касается Эвелла Рэнкина, то, несмотря на все свое мастерство в эротических забавах, он занимался любовью несколько отстранение, и это часто приводило ее в ярость.
— Любовь — это нечто большее, чем просто удовольствие, Эвелл.
— Неужели? И что же это?
— Ты сам прекрасно знаешь, — сердито сказала она. — Эвелл, мы не можем… Я больше не могу быть просто твоей любовницей. Я должна знать, что я для тебя нечто большее.
— И что же это — большее?
— Ты на мне женишься?
— Конечно, — небрежно ответил он. Ее сердце учащенно забилось.
— Когда?
— Как только я буду готов, не раньше, — кратко сказал он. — Но теперь не время говорить о подобных вещах.
Рейчел вылезла из ванны и подобрала отброшенное Эвеллом полотенце.
— Теперь неподходящее время и для всего остального, — заворачиваясь в полотенце, сказала она. — Мне нужно одеться для вечернего представления.
Но Эвелл, не обращая внимания на слова Рейчел, обнял ее, и его руки скользнули по мокрой спине девушки. Обхватив ладонями ее ягодицы, он притянул Рейчел к себе и прижался губами к ее губам. Она хотела остановить его, но его опытные руки и искусные поцелуи быстро обезоружили ее, и она со вздохом прильнула к нему.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, моя дорогая? — спросил он. — Ты воплощение плотских удовольствий. Не нужно никаких обещаний жениться, чтобы возбудить тебя. Тебе нравится постель не меньше, чем мне. И не надо останавливать меня, когда я хочу овладеть тобой. Ни теперь, ни в будущем. У тебя не хватит решимости и силы, чтобы остановить меня.
Его насмешливые слова и торжествующий тон разозлили Рейчел, и она с силой оттолкнула его, а затем поспешно отступила назад.
— Ты не прав, — убежденно заявила она. — И я докажу тебе это. Я не такая. Совсем не такая.
Не переставая самодовольно улыбаться, Рэнкин шагнул к ней. Она отпрянула, но споткнулась о кровать и упала на нее.
Рэнкин мгновенно навалился на нее, расстегивая брюки. Он силой раздвинул ее бедра и овладел ею, не обращая внимания на попытки Рейчел сбросить его.
Этот Рэнкин не был похож на того мужчину, который прежде делил с ней постель. Раньше он всегда проявлял завидное искусство, хотя и оставался немного отстраненным и безразличным. Сейчас он был груб, и его безжалостные толчки вдавливали ее в матрас.
Рейчел, теперь уже по-настоящему разозлившись, попыталась сбросить Рэнкина, изо всех сил толкая его в грудь, но тщетно. Он обращался с ней почти с такой же грубостью и жестокостью, как при изнасиловании. Те разнообразные способы, которыми он в прошлом старался разбудить ее чувственность, теперь были отброшены в эгоистичном желании сексуального удовлетворения.
Во время изнасилования — на самом деле это и было не чем иным — Рейчел внезапно увидела Эвелла Рэнкина совсем с другой, неприглядной стороны. Он больше не был желанным любовником, которым она его привыкла считать. Короткий всплеск страсти, который она ощутила, когда он овладел ею, быстро погас из-за грубости, и все остальное время она лежала неподвижно, сдерживая кипевшую внутри ярость.
Наконец Рэнкин удовлетворил свою похоть, скатился с нее и лег рядом, тяжело дыша. У Рейчел было такое чувство, будто она вывалялась в грязи; щеки ее пылали от стыда. Не говоря ни слова, она встала с кровати, подошла к ванне и забралась в воду, которая — подобно ее собственным чувствам — совершенно остыла.
Рэнкин сел на постели и наблюдал за ней с оскорбительной улыбкой превосходства на лице.
— Кажется, ты хотела доказать мне, что ты не такая?
— Никогда больше этого не делай, — тихо сказала она. Она была удивлена собственному спокойствию в преддверии приближающейся ссоры, но одновременно с радостью обнаружила, что больше не ощущает себя рабой своей чувственности.
Рэнкин нахмурился:
— Если наше соглашение остается в силе, то ты не должна отвергать меня, моя дорогая. Ни теперь, ни после.
— А я больше не лягу с тобой в постель, пока не буду уверена, что ты женишься на мне. Он безжалостно засмеялся:
— Почему? Зачем закрывать дверь конюшни после того, как лошадь уже убежала? Твою девственность не вернешь, моя дорогая. Слишком поздно делать из Рейчел Боннер порядочную женщину.
— Убирайся отсюда! — Она в ярости швырнула в него мочалку. — Я все равно не выйду за тебя замуж, особенно после того, что сейчас произошло!
Он пригнулся, легко уклонившись от мочалки.
— Я уйду, но ненадолго. Должен сказать, я восхищен твоей смелостью. Это добавляет некоторую пикантность. Но запомни: пока ты живешь под моей крышей, ты принадлежишь мне. Как Мэри.
— В таком случае, сэр, я больше не останусь под вашей крышей, — холодно сказала она. — Сегодня же вечером, как только окончится представление, я сниму комнату в отеле.
— Как тебе будет угодно, моя дорогая, — пожал плечами Рэнкин. — Можешь остаться на ночь и уехать утром.