Трудный путь
Шрифт:
— Мне нужно еще кое-что провернуть.
— Это не займет много времени, — сказал Клапп. Он подождал, пока Макс оденется, в своей спальне. — Неважный день. Настоящая калифорнийская погода перед Рождеством.
Шкатулка играла последние ноты мелодии, наконец внутри что-то щелкнуло и музыка смолкла. Фесдей сунул шкатулку в небольшой ящик письменного стола и прикрыл ее сверху листом бумаги.
Из дома они вышли вместе, Макс стал запирать дверь, а Клапп направился к своему «седану». Макс снова открыл дверь, быстро вошел в комнату, переложил шкатулку
— Ты что? — спросил тот.
— Забыл сигареты, — ответил Макс.
Глава 4
Пятница, 24 декабря, 9.00 утра
— Я ничего не знаю об этом, — сказал Фесдей. Лейтенант Клапп прекратил разговор о нефти.
Его черный «седан», к удивлению Фесдея, не поехал к Управлению полиции. Он миновал Шестую авеню, свернул налево и направился к окраине, к огромному Бальбоа-парку.
— Я не лучше тебя разбираюсь в этом, — признался Клапп.
Машина проскочила Кэбрил Бридж. Они проехали мимо Галереи изобразительных искусств, свернули на север и подъехали к зданиям, которые назывались Спешил Арт Вилледж. Этот парк все еще строился, и здесь были представлены многие виды искусства. Клапп остановил машину и вылез. Фесдей последовал за ним. Все Дома были желто-розового цвета. Они прошли под аркой, пересекли маленькую площадь и подошли к дому с деревянным балконом.
Коридор, куда они попали, был мрачным и узким. Клапп направился к голубой двери и постучал в нее два раза.
Дверь открыл стройный мужчина, он вопросительно взглянул на них.
— Хелло, Прайор, — сказал Клапп. — Можно нам войти?
— А! — удивленно развел руками мужчина. — Лейтенант Клапп! Входите. — Мужчина говорил с мягким британским акцентом.
Фесдей шел за Клаппом. Они оказались в светлой студии. Сильно пахло скипидаром, хотя окна были распахнуты настежь. Пол в студии был каменным. Большой камин в стене заделан кирпичом, а вместо него установлена электрическая печь. У одной из стен стояло множество картин.
— Рад представить вам Макса Фесдея, — сказал Клапп. — Макс, это мистер Люсьен Прайор. Он только что прибыл из Англии.
Фесдею показалось, что Клапп наблюдает за тем, как он реагирует на это знакомство. Художник был не очень выразительным человеком. Светлые волосы, безвольный подбородок. Поверх костюма он надел фартук.
— У меня беспорядок, — улыбнулся Прайор.
— Вам нужна женщина, — заметил Клапп.
Прайор печально улыбнулся, затем лицо его приняло беспокойное выражение.
— Вы узнали что-нибудь, лейтенант? Насчет...
— И да и нет. Как насчет выставки?
Прайор пожал плечами, а Клапп посмотрел на Макса.
— Он приехал сюда для участия в выставке. Его картины только что демонстрировались в Национальной галерее в Лондоне.
— Прекрасно, — проговорил Фесдей, не понимая, за чем ему все это нужно. Его не покидала мысль о шкатулке, и в душе он очень
— Ты имеешь в виду — падение, — сказал Клапп. И он и Прайор рассмеялись. — Понимаете, Прайор, Фесдей — детектив. И он всегда думает немного иначе. Я привел его, чтобы он послушал вашу историю.
— Конечно, лейтенант. — Прайор задумчиво посмотрел на Фесдея. — Вы, однако, недооцениваете вашу галерею, мистер Фесдей. Здесь есть прекрасные картины, например «Инфанта Маргарита» Веласкеса.
— Сначала расскажите, — прервал его Клапп, усаживаясь на потрепанную тахту.
Прайор немного нахмурился.
— Я уже рассказывал об этом лейтенанту Клаппу, — начал он. — Дело в том, что моя выставка здесь — вторая. Я не попал бы сюда, если бы не хотел найти здесь свою сестру. Ее имя Джиллиан Прайор.
Макс Фесдей с трудом сохранил на лице вежливое любопытство. Джиллиан Прайор! Он не связал ее имя с этим необычным британским художником. Прошлым вечером миссис Уистер предупреждала его об этой женщине, которая заколола ее кинжалом и пыталась устроить ему ловушку с мертвым телом. А потом она вернулась в комнату на третий этаж, сняла свою фантастическую шляпу, переоделась и помогла ему бежать со шкатулкой.
— Джиллиан — это все, что осталось от нашей семьи, — продолжал Прайор. — И я считал, она умерла, убита одним из этих летающих снарядов.
— А теперь вы не считаете так?
— Нет. Откровенно говоря, Джиллиан всегда была немного порывиста. Я боялся, что она будет беситься за нас двоих. — Он улыбнулся. — Я художник, но настоящей жизнью художника живет она.
— Когда она вернулась, то заявила что жила в Северной Африке, — вставил Клапп.
— Совершенно верно. У нее всегда было пристрастие ко всему военному. Она говорила, что была в Африке с кем-то из генералов. Вот что заставило меня волноваться, мистер Фесдей. Перед войной она находилась в Испании и познакомилась там с одним американцем, который сражался с монархистами. — Он стиснул руки. — Я оставляю вашему воображению представить себе, что она там пережила... — Он смутился.
— Не крутитесь вокруг да около, — опять вмешался Клапп. — Девушку там изнасиловали. По крайней мере, так она заявила. Но она, очевидно, забыла о своих переживаниях, когда война пришла в Англию, и во время одного из налетов исчезла. Но когда она появилась снова, уже здесь, месяц назад, она сказала Прайору, что сделала это сгоряча. Она сбежала с одним важным американцем.
— Джиллиан может забыть друзей или меня, но она никогда не забудет своего врага и не простит оскорбления. Неприятно говорить о своей сестре такие вещи, но только правда может помочь ей. Она вернулась назад, как будто вышла из могилы, с одним только желанием отомстить. Я беседовал с ней около трех часов, пытаясь ее отговорить. — Художник помолчал. — Если быть откровенным, джентльмены, у меня нет никакого влияния на сестру. Я знаю это и потому приехал в Сан-Диего.