Трудные дети
Шрифт:
И на меня давно не смотрели с грязной похотью, со снисхождением и брезгливостью. Я отвыкла от такого. На Сашу из-под забора могли так смотреть, а на меня - нет. Однако Трофим себе это позволял.
Он на меня глядел как на шлюху. И не элитную даже, а обычную с трассы. Я была красива, очень красива и ухожена, и одета так, чтобы у мужчин, которые вроде бы ничего провокационного и приглашающего не наблюдали, в лоб упирался, а по губам слюни текли. Трофим не слепой и не импотент, он оценил меня не только как личность, даже не столько как личность, а как бабу. Тупо красивую
В конце концов, мне просто надоело. Он права никакого не имеет и не имел никогда, чтобы так со мной обращаться. Ему я ничего не была должна.
– Сдал ты, Леша. Ох, как сдал, - зацокала языком и сочувствующе головой покачала.
– Самому-то не очень, наверное?
Мужчина выпрямился, вилку сжал, так что пальцы побелели и вкрадчиво переспросил:
– Что ты имеешь в виду?
– Все то же...Все то же, что и раньше. Несколько лет назад ты бы голову оторвал любому, кто бы попытался из тебя шестерку сделать. А сейчас, вот, бегаешь. Только пятки сверкают. Выдрессировал он тебя, а?
Подмигнула понимающе, с удовольствием наблюдая за тем, как стремительно багровеет неприятное лицо.
– Я на твоем месте рот бы закрыл.
– Почему? Мы в свободной стране живем. Говори хоть обговорись. А вообще, и Марат меня разочаровывает. Отвык уже своими руками работать? Чужими дела делаем?
– Ты радоваться должна, что здесь я, а не он. Иначе, Александра Леонидовна, вы бы сейчас не улыбались своими белыми зубками и колечки свои не теребили. Я сам приехал, Саша, по собственному желанию. И тебе лучше со мной не ссориться.
– Неужели? В ноги тебе кланяться? Так зря приехал. На что рассчитывал, я понять не могу. Любопытство взыграло?
После исповеди я резко вдохнула, так что перед глазами замелькали черные точки, и скомкала салфетку, до этого спокойно лежавшую на коленях.
– Я не очень люблю, когда бесцельно тратят мое время. Мне есть, чем заняться. Одним словом, надоел ты мне, Алексей. Пойду я. Счастливо оставаться.
Подхватив сумку, спокойно направилась к выходу, старательно контролирую свой шаг. В гардеробной шубу забрала, накинула ее плечи себе, выправляя волосы, и уже хотела к зеркалу развернуться, только порадовавшись тому, что Лешка, судя по всему, оставил меня в покое, как неожиданно сзади на левое плечо легла тяжеленная рука и сжала в сильном захвате.
– Я сам приехал, - еще раз повторил Лешка, зло и как-то обиженно.
– А не по чьей-то указке.
– Да ради бога. Приехал и приехал. Руку убери только. Шубу мне испортишь.
– Не испорчу, - жесткие пальцы едва не рвали дорогой мех.
– Сука ты, Сашка, самая настоящая. Думаешь, шмотки и украшения из тебя что-то делают? Одень свинью в шелк, она все равно свиньей останется. Ребенку жизнь загубила, его матери, и хоть бы что тебе. Хоть бы шевельнулось что-то.
– Душещипательно. Ты здесь каким местом?
Немного щетинистый подбородок дернулся с презрением и отвращением. Трофим руку резко отдернул и отошел на шаг.
– Совет тебе, на будущее. Даже не думай рыпнуться
– Так вот зачем ты приехал...Угрожать?
– Предупредить. Не вздумай ничего делать пока, подожди, хоть все утрясется и успокоится немного. Сама себе могилу выроешь, если дернешься. А тебе и рыть не надо - есть готовая уже.
– Что, слежку за мной установили, да? Детектив какой-то.
– Триллер, Саша. Мое дело предупредить. А там сама думай. Он с тебя теперь глаз не спустит.
Лешка сунул руки в карманы, ссутулился немного и повернул в зал, где его ждал недоеденный ужин.
Рука дрогнула и расслабилась, позволяя стальному лезвию выскользнуть из пальцев.
Глава 67
А в ней сошлись змея и волк,
И между ними то любовь, а то измена...
Сплин "Что ты будешь делать"
На этом потрясения дня не закончились. Стоило приехать домой, как практически через несколько минут в дверь позвонили, заставив меня настороженно вскинуть голову и замереть.
Зоя, вытирая мокрые руки о фартук, засеменила к двери.
– Зоя?
– окликнула я ее уже в прихожей.
– Да, Александра Леонидовна?
– Меня ни для кого нет.
– Эээ...ну хорошо, - она нажала на кнопку видеосвязи, выслушала кого-то и кивнула.
– Там курьер, Александра Леонидовна. С цветами. Впускать?
Я пораздумала немного и нехотя кивнула.
– Ну впусти.
Расписавшись и выпроводив юркого паренька, громко хлопнув дверью и закрыв все замки, я без особого удовольствия повертела в руках присланную розу. Темно-красный, переходящий почти в черный на краях лепестков бутон едва помещался в ладонь, шипы слегка царапали нежную кожу запястья. К цветочку прилагалась короткая записка на черной рисовой бумаге. "Был так рад твоему возвращению, что забыл поздравить сразу. С днем рождения Вас, Александра Леонидовна. М. З.".
МЗ. Мучительное зло он, а не Марат Залмаев.
Розу я сожгла, с величайшим удовольствием наблюдая за тем, как лепестки съеживаются и чернеют, превращаясь в пепел, а дорогая бумага медленно и красиво тлеет.
И я наконец-то разозлилась. По-настоящему. Во всяком случае, ярость пересилила страх.
Он издевался над самым дорогим, что у меня было. Над тем, что мне досталось адским, каторжным трудом - над моим именем. Он высмеивал его, и это издевательское обращение по имени-отчеству - сначала от Трофима, пусть оно не слишком-то меня задело, а затем от Марата - просто взорвало внутри давно тикающую бомбу.
Я была готова сама уже позвонить и вылить на голову Залмаева тонны помоев и чего-то похуже, но жажда и любовь к жизни брали верх. Он сам позвонил. А я так дрожала от неуемной, не находившей выхода злости, что даже не стала ждать, пока поиграет мелодия, а кинулась к телефону после первой вибрации.
– Добрый вечер, Александра Леонидовна, - за издевательски выверенной вежливостью невооруженным взглядом проглядывалась насмешка, которую Залмаев не особо-то и скрывал.
– Получила мой подарок?