Трудные дети
Шрифт:
– Она сказала, - сглотнула царапающий горло ком, - что до нее у тебя были толпы.
– Это неправда.
– Она сказала, - упрямо продолжила я, не обращая внимания на катившиеся из глаз крупные слезы, сразу же намочившие шею и ворот больничной рубашки, - что ты всегда мне изменял. Сначала с другими, а потом с ней. Она сказала, что на нашу свадьбу ты бы с ней. Что нашу брачную ночь ты провел с ней! Что когда я засыпала, ты шел к ней и трахал ее. Ты говорил со мной по телефону и спал с ней!
– Оксан, ну что за бред?!
– перебил меня муж и взъерошил и без того растрепанные волосы.
– Что
– Почему я вообще должен оправдываться из-за такой несусветной глупости?
– Тогда почему?
– всхлипнула я и натянула одеяло сильнее, кутаясь в него и отгораживаясь от навалившихся скопом проблем.
– Почему она так сказала? Она говорила так, словно имела на это право. Как будто на тебя имела право! Она меня избила, Марат!
– вконец разрыдалась, и когда муж притянул меня к себе, осторожно приподнял и заставил облокотиться на его грудь, я не сопротивлялась, выплескивая из себя все наболевшее.
– За что?! Марат, за что вы так?
Он снова извинялся и не хотел ни слова слышать о разводе. Объяснял причину такого поведения девчонки. Говорил, что она всячески приставала к нему и не желала держать дистанцию в отношениях. Что пыталась его соблазнить, смутить, и он растерялся лишь однажды - в аэропорту, когда встречал девчонку с Питера. Она подловила момент и его поцеловала. Больше ничего не было.
– Ты что, Сашку не знаешь?
– пояснял Марат.
– Это же самолюбивая эгоистка, которая ни перед чем не остановится и не погнушается никакой лжи, чтобы добиться желаемого. Это моя вина, Ксень, что я позволил всему зайти так далеко. Но все-таки я вырастил ее, я искренне думал, что она одумается, к тому же так и было вроде.
– Зачем ты ее вообще привел в наш дом?
– зло сощурившись, спросила я. Меня долгие годы интересовал этот вопрос, и в разное время находились разные ответы, но только не нужный.
– Зачем ты тогда притащил ее?
Впервые за долгое время Марат отвернулся и промолчал, но через пару мгновений упрямо продолжил:
– Оксан, это не дело - рушить семью из-за лжи сумасбродной девчонки. У нас же все прекрасно, разве нет? Дом, семья, малыш...У нас же ребенок будет.
Но у меня не было внутренних сил принимать решение. Об меня вытерли ноги, словно о половой коврик, изрядно потоптались по душе и бросили в сторону. По крайней мере, мне требовалось время, чтобы восстановиться. И после выписки я уехала в дом родителей, прячась от мира и людей в собственной комнате, куда никого не впускала.
Марат так же часто приезжал, осунувшийся, бледный, с огромными темными кругами под глазами и жутко уставший, неприятно обросший щетиной. Иногда, глядя на мужа, с которым прожила много лет, я просто его не узнавала. Мама оказалась на его стороне, именно она была связывающим звеном между мной и Маратом, и именно от нее я узнавала те новости, о которых не спрашивала у мужа.
– Саша там?
– встретив мать на пороге загородного дома, без перехода выпалила я.
– Она там?
– Девчонки нет.
– Где она? Марат ее выгнал?
– Он мне сказал, что она ушла сама.
–
– не поверила я. Мама кивнула и сбросила сапоги, переобувшись в мягкие тапочки.
– Быть такого не может.
– Почему? Марат сказал, что она ушла в тот самый день. Хочешь мое мнение? И правильно сделала. Сучка неблагодарная, - завелась мама, которая, узнав настоящую историю появления Сашки в нашей семье, не на шутку разозлилась.
– Плохую кровь не спрячешь. Родилась крысенышем и осталась крысенышем. Вон, сколько вы для нее сделала, сколько для нее твой муж сделал, а эта коза неблагодарная, вместо спасибо, чуть тебя и ребенка не угробила. Сколько ты для нее сделала, а она мужа твоего захотела!
– Мама, перестань, пожалуйста.
– Разве не так, Оксан?
– Хватит!
– закричала и стукнула кулаком по двери. Мама испуганно вздрогнула и наконец-то замолчала.
– Хватит! Что вы надо мной издеваетесь?! Я не хочу это слушать, ясно?! Не хочу!
Конечно, потом появился стыд за собственное поведение, но я не желала говорить об Александре. Мама понятливо замяла тему, без надобности девчонку не вспоминала, но была всецело на стороне мужа, поэтому делала все, чтобы нас помирить, и давила, в первую очередь, на ребенка, почти один в один повторяя слова Марата.
– Ты собираешься разрушить собственную семью из-за каких-то лживых слов помойной девчонки, которая как раз этого и добивалась?
– Почему лживых?
– А ты ей веришь? Ну, солнышко, ежу понятно, что ваша Саша все выдумала, да еще и так коряво. Ну надо же додуматься сказать, что мужа в брачную ночь рядом с тобой не было! Это же смешно.
Я не могла с ней согласиться.
– Это не смешно, мам. Это страшно.
– Ксюш, дочка, - подобрала ноги под себя, когда мама присела рядом на диван и мягко обняла за плечи, положив мою голову себе на грудь. Как в детстве.
– Я все понимаю. Я представляю, как тебе плохо. Но Марат на самом деле тебя любит, он тоже страдает и не находит себе места. Я же его видела, поверь материным глазам.
– Мне Маша об этом рассказала.
– О чем?
– Маша их видела в аэропорте, - потерянно прошептала я и обхватила колени, прижав к груди.
– Она сказала, что видела, как они целовались.
Мама в первые секунды растерялась, не знала, что ответить, но потом все-таки задала вопрос:
– А Марат что сказал?
– Что это единственный раз, когда он растерялся, а Сашка его подловила.
– Значит так и есть, - в голосе матери слышалась священная убежденность.
– И по чести сказать, милая, я не удивлюсь, если твоя Маша все о-о-очень сильно преувеличила.
– Зачем ей это нужно?
– Ой, перестань, дочь. Машка всю жизнь только и занималась тем, что тебе завидовала. Она мне никогда не нравилась, если честно.
Маша тоже пыталась встретиться со мной, приезжала домой к родителям, настойчиво стучала, не собираясь отступать, и прорывалась внутрь. Я, как всегда, апатично лежала в комнате, пряталась под одеялом и не хотела никого видеть, поэтому открывала дверь и объяснялась мама. Подругу она не пустила. Последний наш разговор с ней состоялся спустя два дня. По телефону. Я на автомате подняла трубку и выдала слабое "алло", не особо вникая в то, кто звонит и зачем.