Трудные дети

Молчанова Людмила

Эти безрадостные мысли на стареньком лице отражались бегущей строкой. Я бы посмеялась, не будь обижена и зла. Убегать и привлекать к себе внимание смысла не было. Сейчас Марат у меня заберет и украшение, и пальто, а потом вытолкнет на улицу. Приятного от такой мысли мало.

— Да заберите ради бога, - цепочку поспешно вернули, и Марат, опередив меня, ее забрал и положил к себе в карман. Вот о чем я говорила.
– Тоже мне…следили бы за ребенком лучше.

— Обязательно.

Марат обхватил мое запястье и потащил меня к выходу. Я не сопротивлялась, потому

что глупо им бесполезно, тем более, народу рядом достаточно много. У крыльца магазина стоял жигули.

— Садись.

Я села, сложив сжатые в кулаки ладони на коленях. Марат на меня не глядел, довез до дома, так же за руку вывел и позвонил в дверь соседки. Старушка быстро открыла, как будто стояла и ждала, когда чечен позвонит.

— Нашел ее?
– с улыбкой спросила бабулька, умильно меня разглядывая и забирая любезно отданное пальто.

— Нашел. Спасибо, что пригласили ее к себе, - благодарно улыбнулся чечен. Он был мягким и вежливым, что резко контрастировало с силой, с которой он сжимал мое запястье.

— Да не за что. А то представляешь, стою, смотрю - Сашка бежит. В одной кофточке на улицу. Думаю, что-то неладно, наверное. Ты в следующий раз аккуратнее. И ключи так не забывай.

— Я прослежу, - двусмысленно пообещал Марат.
– Еще раз спасибо.

К моему удивлению чечен повел меня домой. Я на него не обращала внимания и делала вид, что его нет.

— Тапки сними, - приказал чечен. Я не глядя, скинула их в разные стороны и застыла.
– Вперед пройди.

Все как в старые добрые времена - я в углу на диване, Марат - на кухне. Он не выгонял, что странно, и не орал. Мне было плевать - я отогревалась.

— Иди пить чай с малиной. Еще заболеешь, и мне с тобой возиться.

— Не хочу, - обиженно буркнула.

— Что опять?
– закатил глаза чечен.

— Ничего. Отдай мою цепочку.

— Не отдам.

— Она моя!

— Ты ее продать хотела, - цинично заметила Марат.

— Ну и что? Она моя. Хочу - продаю, хочу - нет. Тебе то какое дело?

— Я с тобой сейчас по-хорошему разговариваю, - вся его наигранная хорошесть и добрый настрой с каждой секундой все больше сходили на нет.
– Что у тебя за привычка выводить меня из себя?

— Ты брехло, - процедила я со злостью.

— Что ты сказала?
– желваки у чечена дернулись.

— Брехло, - уверенно повторила я.

Я вздрогнула и сильно зажмурилась, когда в паре сантиметров от уха в стену врезалась ваза. Открывать глаза было страшно.

Марат не умел просить прощения. Вообще. Я даже сомневаюсь, что хоть раз он это делал. В детстве - возможно, и то вряд ли. Он предпочитал не унижать себя словами. Если был не прав - исправлял. Но признавать вину - нет. Справедливости ради стоит сказать, что и я такая. Просить прощение мне несвойственно и диковато. За что просить? За то, что делала, как хотела? Бред. За то, что кого-то подвела? Каждый за себя.

Тогда мы не извинялись друг перед другом. Хотя виноваты были оба. Но и в этом мы не признавались, возможно, лишь самому себе и в глубине души. Я нахрапом расчищала свою территорию, не принимая

никого. Я смирилась с тем, что рядом Марат. Я могла смириться с Оксаной, но не тогда, когда она причиняет мне дискомфорт. Меня не волновали планы и желания чечена. А его не волновали мои бзики. Это был его дом, в котором он вел себя как хозяин. Мои неудобства его не трогали.

После того как запустил в стену вазой, Марат ушел курить на лестницу. Часа на два. Я не убежала, не сдвинулась с места. Я правильно и честно ему сказала. Наконец, когда успокоился, чечен вернулся и устало привалился к дивану, устроившись прямо на пол.

— Ты обещала не трогать Ксюшу, - без эмоций произнес он.
– Ты не сдержала слово.

— А ты обещал, что меня не выгонишь, - в тон ему ответила я.
– Ты не сдержал слово.

Обоим нечем было крыть.

— Она расстроилась.

— Я отморозила ноги.

— Я предложил тебе чаю.

— Я ее не выгоняла, - снова парировала я.

— Ксюша будет здесь жить.

— Я не буду слушать ваши концерты.

— Ты вообще о других хоть иногда думаешь?
– полюбопытствовал Марат.

— Не чаще, чем ты.

Разговор не состоялся. Извинения не вышло. Но мы все-таки нашли компромисс. Марат купил мне плеер и шесть дисков к нему. И в тот же день Ксюша приехала к нам. На ночь. Я демонстративно вставила наушники, включила музыка на всю громкость и отвернулась к стене. Мы оба решили сделать вид, что ничего не было.

Глава 13.

Почему только злые дела люди делают с полной самоотдачей? Жертвуя всеми и всем, что попадется на пути? Почему с такой самоотдачей не делают добрых дел? Наверное, поэтому добрые дела ничего не стоят - они поверхностны.

Саша

Я не любила усложнять жизнь, тем более, свою. Поэтому с легкостью забыла о произошедшем, общаясь с Маратом и Оксаной как раньше. Свое личное пространство я привела в порядок, укрепила, и ничего не могло вывести меня из равновесия. Чечен тоже не стал артачиться и маяться по этому поводу. Все хорошо и замечательно.

Тот год, когда мне было пятнадцать, пролетел быстро и спокойно. Я с утра до вечера училась. Марат пристроил меня в вечернюю школу, которую я посещала с людьми куда более взрослыми, чем я. Их было мало, правда, я старалась держаться ото всех подальше. По-прежнему занималась с Петровной, слушала Ксюшу и читала. Время пролетело почти незаметно. Но именно в свои пятнадцать лет я стала гражданином России. Марат сделал мне все документы.

— А как тебя зовут?
– спросил как-то чечен, занимаясь своими делами.
– Имею в виду, полное имя.

Я нахохлилась.

— Не люблю его.

— Почему?
– он удивленно поднял голову и уставился на меня.
– Нормальное имя.

— Бредовое.

— Фамилия?

— Еще хуже.

— Заинтриговала, - присвистнул парень.
– Колись.

— Александра Александрова, - до сих пор скрежетала зубами, произнося эту фамилию.

В детдом я попала сразу из роддома. Так сказать, не отходя от кассы. И имя мне давали медсестрички или кто там еще…В общем, им весело, а меня бесит.