Трудные дети
Шрифт:
Глава 33.
В принципе, все оказалось не так уж плохо. Для меня, по крайней мере. Оказывается, положение нервнобольной предлагает много возможностей. Во-первых, все старались меня беречь, во-вторых, обходили десятой дорогой. Все - в смысле Оксана, потому что Марату плевать было, какое у меня состояние и самочувствие. А вот ей нет. Она все время искоса кидала на меня сочувствующие и жалеющие взгляды, словно я безногая, безрукая инвалидка, лишившаяся смысла жизни. Но с расспросами, слава богу, не лезла. То ли боялась, то ли нервировать не хотела - понятия не имею. Возможно,
Мне требовалось спокойствие и время, и в то же время нельзя было чахнуть и зарываться в собственные слабости, как в кокон. Буквально на следующий день я изъявила желание поехать в универ на занятия. По правде сказать, я начала волноваться из-за того, что так много пропустила. Месяц назад у меня не оказывалось сил на то, чтобы что-то понимать и о чем-то волноваться, а сейчас я бодра и полна жизни. Мне надо думать о себе, к тому же универ - уважительная причина отсутствовать в этом красивом и треклятом доме до самого вечера.
— Ты не оправилась, - невозмутимо парировал Марат на мое предложение-приказ.
– Ты еще слишком слаба, и кроме того, тебе необходим покой.
— А еще мне необходимы положительные эмоции, которые рядом с беременной принцесской и твоей тошнотворной рожей не появятся никогда, - до противного сахарно улыбнулась и выпрямилась на роскошном стуле с высокой спинкой. Новый кабинет Марата хоть и был сдержанным, но буквально кричал о богатстве и возможностях владельца.
– Об этом врач тоже упоминал. Серьезно, Залмаев, мне надо учиться. Скоро сессия.
Он наградил меня тяжелым взглядом исподлобья, оглядел болезненно худые руки и ноги, которые я старалась спрятать под широкой и закрытой одеждой, и продолжил настаивать на своем.
— Пока нет. Приди в себя немного, подожди, пока станет лучше.
— Мне станет лучше, если я окажусь так далеко от тебя, как только возможно.
Такие мои реплики, с каждым днем звучавшие все чаще и чаще, выбивали у мужчины почву из-под ног. На самом деле. Да, за свои слова об их ублюдке я заплатила, и кстати, Марат сделал огромную скидку. Другого он бы убил и за меньшее. Меня всего лишь хлопнул по лицу. Это было своего рода предупреждением и демонстрацией на будущее. Но я могла действовать по-другому, тоньше и в то же время сильнее.
Он не мог слушать о том, что противен мне, что меня тошнит от его лоснившейся довольством и вседозволенностью рожи, что меня передергивает от его прикосновений. Мои жестокие слова его озадачивали, ставили в тупик и пугали. Я всегда боготворила его, холила эго и болезненное самолюбие, и не для того чтобы подластиться или польстить, я искренне так думала, потому что чечен для меня был идеалом и тем, на кого нужно ровняться. Марат всегда знал, что в моем лице найдет поддержку любым своим поступкам или решениям. Не то чтобы он в этом так сильно нуждался, но тем не менее. А теперь я, не скрываясь, кривилась от отвращения и брезгливости, что его почти пугало и подрывало самооценку в какой-то мере, пусть и не так сильно, как мне хотелось бы. Но факт в том, что Марат в этом не может со мной бороться.
Ударить? Опротивеет еще больше. Отыметь? Не то
— Саша, перестань.
Я беззаботно пожала плечами.
— Я правду сказала. Предпочитаешь вранье?
Марат раздраженно оттолкнул гроссбух в сторону.
— Что ты за человек такой?
— Я не хочу сидеть здесь взаперти под присмотром твоей…жены. Серьезно, Залмаев, побереги нам всем нервы. И заметь - я пока не прошу вернуть меня в мою квартиру.
— Она моя, - не смог не поддеть мужчина, пусть и без тени злорадства.
— Без разницы. Я там прописана и там живу. Я прошу довольно простых вещей. Мне нужно учиться.
— Ты месяц не посещала универ, и я сомневаюсь насчет твоего острого желания попасть в альма-матер.
— Сил не было, - честно призналась я, отчего Марат лишь сильнее насупился.
— А сейчас есть?
— Есть. К тому же есть еще преогромнейший стимул не сидеть дома.
Мы разошлись в разные стороны, не поменяв собственных решений. Но через два дня меня все-таки отпустили, уведомив, что шаг влево, шаг вправо - расстрел на месте. Приставили охрану, выделили машину специальную, которая отвозила и привозила меня на учебу. Марат строго следил за предписаниями врача насчет диеты и лечения, так что иногда даже приезжал за мной - особенно в первые дни - чтобы забрать на обед и проконтролировать прием лекарств и витаминов.
Это было немного забавно - сидеть в дорогущем элитном ресторане и видеть напротив решительного и внушительного чечена, который провожает взглядом маленькие кругляшки лекарства, чтобы удостовериться в том, что каждая окажется заглотанной.
— Я не самоубийца и не дура, чтобы сознательно гробить свое здоровье, - насмешливо проговорила я, запивая горькие таблетки.
– Тем более, ради такого человека, как ты. Как там говорят? Овчинка выделки не стоит?
— Не ерничай и ешь, - пододвинул ко мне тарелку и с удовольствием принялся за свою порцию.
– И не болтай, ладно? У меня важная встреча через час, а у тебя вроде как пара.
— Сколько недоверия, - попробовала суп и слегка поморщилась.
– Пара, пара, не волнуйся, я не обманываю. Что за встреча, кстати?
— Ерунда.
— Ясно, - уткнулась в тарелку и замолчала, не выказывая и тени заинтересованности, что было опять же непривычно и настораживающе.
Я всегда старалась быть в курсе дел, быть полезной и нужной, и да, мне льстило, что Марат мог обсуждать со мной важные вопросы, дела и все это без утайки и без боязни неодобрения. Наши мысли и методы всегда сходились, так что я являлась эдаким усилителем уверенности в нужные моменты. Например, когда чечен сомневался. Тем не менее, все сводилось к одному - я не была равнодушной. Никогда.