Трудности перевода

Кошкина Татьяна

К черту эту идею с браком, Олег найдет другой способ контролировать Илью. Именно для этого он хотел связать их семьи более крепкими узами, чем договор о партнерстве и даже старая дружба. Стать одной семьей было идеальным решением. Но вместо осуществления идеального плана, Олег потерял все за один вечер. Этот чертов вечер, когда девчонка Светловой вывела его из себя.

Его передернуло. Эта искаженная гневом мордашка девчонки, наглый фак в его сторону, гонор - возможно ли это спустить? Нет. Можно ли простить мужчину, ударившего женщину? Ударившего женщину,

защитившую своего ребенка…

– Олег Михайлович, к вам пришли. Новый переводчик, - секретарша заглянула в кабинет. – Простите, у вас трубка криво лежит, я не дозвонилась.

– Да-да, конечно, - очнулся от мыслей Олег и быстрым движением положил трубку ровно. – Я жду.

Кофта с высоким воротом скрывала её шею. Первый взгляд вопреки всем его желаниям упал именно туда. Ирина коротко кивнула в знак приветствия, Олег заметил, как чуть дернулись её губы и рука потянулась к шее, но тут же опустилась, не пройдя и половины пути.

– Вы не хотите меня слушать, - он правильно оценил её холодный взгляд, прячущийся за стеклами очков.

– Интересно, почему, - хмыкнула женщина и все-таки потерла шею. Синяк расползся, шевелить головой было больно, а она только что в очередной раз забылась.

– Вы сходили к врачу? Есть одна мазь, - он достал из ящика письменного стола небольшой пакетик с логотипом известной аптечной сети.

– Не нужно ломать комедию. Я не собираюсь разрывать контракт и не собираюсь писать на вас заявление, хоть и стоило бы, - прервала попытку извиниться холодно и грубо. А чего он ожидал? – Не из-за вас, из-за Романа. Вряд ли он хочет видеть отца на скамье подсудимых.

– Спасибо, - вместо извинений, но хоть что-то смог сказать – уже хорошо. – Я собрал для него некоторые вещи. Зайдите ко мне вечером.

– Хорошо, - хотела опять по привычке кивнуть, но поморщилась от боли. – Надеюсь, “ромашка” не мне.

– Вообще-то, вам.

– Ненавижу розы, мужчины пускают ими пыль в глаза. Такие проступки не окупаются лекарствами, цветами и наигранным раскаянием. Вы для меня за пределами работы больше не существуете. Впредь прошу ограничить наше общение только рабочими вопросами, - категорично заявила Ирина.
– Так что, вы покажете моё рабочее место?

***

День прошел в постоянном напряжении. Елена передавала дела неохотно, будто сознательно усложняла работу Ирине, а тут еще и шея болит, головой лишний раз не двинуть. К счастью, ровно в семнадцать ноль-ноль её предшественница упорхнула “ко врачу” и предоставила ей возможность спокойно посидеть и разобраться с документами. Отдать должное, переводы были качественными. Кое-что она бы подрихтовала, но это на уровне дело вкуса и стиля. Хоть править не придется - уже хлеб.

Всю свою жизнь Ирина терпеть не могла офисную работу. Формальные “здравствуйте”, фальшивые улыбки и вынужденные разговоры ни о чем за чашкой чая. Постоянно бегающее рядом руководство, которое больше мешает, чем

помогает в работе. Непродуктивно.

В шесть немногочисленные сотрудницы отдела переводов, две молоденькие стажерки и одна грузная женщина за сорок с прекрасным английским произношением коротко попрощались и разбежались по домам.

Ирина увлеклась, петляя в хитросплетениях черточек, ключей, оборотов и значений. Её увлекали восточные языки, очаровывали, она могла сидеть так часами и не обращать никакого внимания на внешний мир. Но игнорировать разболевшуюся шею получалось неочень хорошо. Обезболивающий пластырь перестал действовать, синяк тут же напомнил о себе. Женщина поморщилась и оттянула ворот кофты.

Убрать старый пластырь легко, а вот наклеить новый без зеркала и не раздеваясь - проблематично. В самый разгар попытки сделать это ровно, дверь за ее спиной скрипнула. Ирина вздрогнула и обернулась, ну конечно.

– Что вам здесь нужно?
– она и не подумала прерывать жизненно важный сейчас процесс приклеивания.

– Во-первых, вы не пришли за вещами Ромы. Во-вторых, сидите смирно, я помогу, - мужчина аккуратно опустил тяжелую руку на здоровое плечо, другой отобрал у нее пластырь.

– Уберите руки, ай!
– дернулась и тут же осознала свою ошибку. Никаких резких движений.

– Не шевелитесь вы, - раздраженно проворчал Олег, убирая её руку от шеи и оттягивая ворот кофты.

Мягкие теплые пальцы случайно коснулись кожи, вторая рука проникла под ворот. Мужчина прикрепил пластырь и принялся осторожными движениями разглаживать его на плече. Вдох и нет выдоха, вышло как-то слишком нежно, слишком интимно. Слишком во всех возможных значениях и смыслах, на всех языках мира. Нужно было выдохнуть и вспомнить русский, чтобы это прекратить. Слова не шли в голову.

Он касался осторожно, боясь причинить боль. Каждое движение, как извинение за вчерашнее. Вот только поздно спохватился, он растоптал их вечером. Какого лешего она разомлела? Внезапная вспышка злости отрезвила в мгновение ока.

– Хватит, - дернулась и поморщилась. Олег убрал руки без возражений. В голове мелькнула мысль, не слишком ли долго она позволила себя касаться? Заметил ли он эту потерю контроля? Да что с ней такое? Помешательство из-за слишком долгого одиночества, определенно. Пришло время встретиться с Игорем.

– Извините, за вчерашний день. Обычно я так себя не веду, - сказал спокойно, даже пугающе спокойно.
– Вы еще долго? Могу принести вещи сюда или подвезти вас до дома.

– Не нужно, я на машине и уже закончила. Донесете вещи до стоянки, - распорядилась Ирина. Он и не думал возражать, когда спокойно вышел вместе с ней из кабинета, прошелся до своего, взял объемную спортивную сумку, спустился вместе с женщиной на подземную парковку и затолкал вещи на заднее сидение побитого жизнью желтенького гетса. Удивился. Берет Ирина за свои услуги высокую цену, но ездит на этом корыте?