Трудное счастье

Джеймс София

Возможно, Томеу прислал отец Алехандры, чтобы усыпить бдительность пленника и вызвать его на откровенность. А может, его подговорила Алехандра. Или он явился по собственной инициативе, исходя из каких-то своих соображений?

За свои тридцать два года жизни Люсьен научился ничего не принимать на веру. Благодаря этому полезному навыку ему и удавалось уцелеть.

– А как насчет родственников мужа Алехандры? Разве она не может пока пожить у них?

– Я тоже с ними в родстве, сеньор, и мне отлично известно, что эти люди жаждут крови Фернандесов больше,

чем кто-либо другой в Испании. Даже больше, чем французы.

Люсьен подумал о своих близких в Англии и о дальних родственниках. На императоре Наполеоне и французах лежит ответственность за то, что так называемая новая Европа представляет собой руины.

– Очень жаль, что… – начал было он, но замолчал, не договорив фразы. Ему было жаль всех – и испанцев, и англичан, и не только. Но сочувствием делу не поможешь. Казалось, молодой человек его понял – во всяком случае, Томеу развернулся и направился к двери.

– Когда пойдете на запад, не доверяйте первым встречным.

– Не беспокойтесь, не буду.

– И хорошенько приглядывайте за Алехандрой. С этими словами Томеу вышел за дверь.

Глава 4

Томеу уехал, отправившись на юг, где его ждало еще больше опасностей, чем здесь. А англичанин тренировался в ходьбе на излюбленной тропинке между оливами. Дело было нелегким, каждое напряжение мышц давалось ему тяжело, но Люсьен не отступал. Короткими прогулками он не ограничивался. В саду английский капитан провел почти все утро и порядком взмок, несмотря на холодную погоду.

Люсьен определенно шел на поправку. Он уже не хромал и не вздрагивал от боли при движении. Нет, теперь он шагал гордо и прямо, как и подобает настоящему солдату. Отважно преодолевал путь от одного дерева к другому и обратно. После каждого третьего «перехода», обессиленный, плюхался на скамейку, чтобы перевести дух. Что и говорить, упорства ему не занимать. Совсем как самой Алехандре. При этой мысли она улыбнулась, и ее настроение сразу улучшилось. Алехандра знала, что у Люсьена при себе нож, – как только он покинул комнату, сразу отправилась туда и проверила. Ей было стыдно за свое поведение – в чужих вещах роются только воры и соглядатаи. Вот кого из нее сделала война. Мать сурово отчитала бы дочку за подобное нарушение этикета и приличий, но в сложившихся обстоятельствах никого не смущали такие мелочи. Сейчас главной задачей для Алехандры стало угодить отцу. Это ради него она переодевалась крестьянским мальчиком и в таком обличье отправлялась на разведку собирать важные сведения. Ведь, кроме отца, близких у нее не осталось.

Вдруг Люсьен Говард заметил Алехандру и вскинул руку в приветственном жесте. Очень вежливо, очень по-английски. Такой человек, без сомнения, будет помнить о хороших манерах, даже лежа на смертном одре.

– Сегодня ночью мне нанес визит ваш друг Томеу, – между тем сообщил Люсьен.

Алехандра была так ошарашена, что не сразу нашлась с ответом.

– Что ж, ваша реакция отвечает на мой первый вопрос, – произнес Люсьен, усаживаясь на скамейку. –

Откровенно говоря, я подозревал, что это вы его подговорили, но теперь вижу, что это не так.

– Что сказал Томеу?

В голове сразу пронеслась тысяча вариантов. Есть много вещей, о которых Томеу следовало помалкивать, и Алехандра от всей души надеялась, что он не рассказал англичанину ни об одной из них.

– Говорит, вы были замужем за его родственником, но брак продлился всего месяц.

– Да, замужем я была недолго, – кивнула Алехандра и ощутила досаду, когда при этих словах голос ее предательски дрогнул.

– Еще Томеу поведал, что делал вам предложение, однако вы ответили отказом.

У Томеу слишком длинный язык, подумала Алехандра.

– Увы, мой друг слишком болтлив.

– Чего не скажешь о вас. Кстати, Томеу намекнул, что вам здесь угрожает опасность.

Алехандра рассмеялась.

– Опасность окружает нас, партизан, со всех сторон, капитан. Вражеские войска численностью триста тысяч человек под командованием императора, желающего подчинить своей власти всю Европу!

– У меня сложилось впечатление, что Томеу имел в виду опасность, угрожающую не всему отряду, а лично вам.

– Мне?

Алехандра сообразила, о чем шла речь. Те же аргументы Томеу приводил в споре с ней, и закончилось дело тем, что она сломала ему запястье – не нарочно, разумеется.

– Томеу бы следовало поучиться держать язык за зубами, а у вас я никакой помощи не прошу. Напротив, это вам требуется моя помощь.

– Томеу предупреждал, что дорога на запад будет трудной. Влияние, которым обладает ваш отец, многих настроило против него. Эти люди не прочь сами заполучить такую же власть. И похоже, Томеу в числе этих честолюбивых мечтателей.

Алехандра улыбнулась:

– Когда отец еще раз спросит, готовы ли вы принять участие в борьбе за независимость Испании, отвечайте «да», даже если ни в чем подобном участвовать не собираетесь.

– Потому что в противном случае Эль Венгадор меня убьет?

– Отец считает, что ему нужно достичь очень многих целей при очень малых ресурсах. Для него все окружающие – либо средство к достижению этих целей, либо сама цель. Капитан, ваша жизнь зависит от того, насколько вы привыкли исполнять данные обещания. Даже если никогда не нарушаете слова, советую на этот раз отойти от данной привычки.

– Стало быть, клятвам у вас в Испании грош цена?

– Даже меньше, чем грош. Увы, порядочность стала одной из первых жертв войны.

Наконец Люсьен кивнул, и Алехандра испытала огромное облегчение.

– Когда была жива ваша матушка… – начал было английский капитан, но она не дала ему договорить.

– Через несколько дней мы отправляемся в дорогу, на запад. С нами поедут еще двое. Отец позаботится о том, чтобы вам выдали теплую зимнюю одежду и крепкие сапоги.

Это было очень кстати, поскольку у сапог Люсьена давно уже треснули подошвы, подумала Алехандра. Просто позор, что бойцы армии такой великой страны идут в бой в столь хлипкой обуви.