Труба Иерихона
Шрифт:
– Ну а я прервусь на ленч. Кстати, вы видели вчерашнее побоище на стадионе в Эль-Рияде?.. На Панарабских играх? Впервые нашим агентам влияния удалось спровоцировать крупную потасовку болельщиков.
Все трое поднялись, направляясь к дверям. Президент даже остановился, с чувством обнял госсекретаря:
– Виль, вы такой подарок мне поднесли к концу разговора! Спасибо. Это же одна из наших побед… крупнейших побед! Нужно все сделать, чтобы они и дальше били друг друга за любимые команды, за поп-звезд, за рок-группы! Чтоб разбились на команды «коки» и «пепси», длинноволосых
Госсекретарь сдержанно и с достоинством улыбнулся:
– Господин президент, это уже делается по всему миру. Мы как раз и докладываем о самых крупных победах.
– Усилить!.. Бросить туда лучших специалистов!.. Любые финансовые вливания!
– Уже сделано, господин президент. На эту невидимую обывателю войну идет ассигнований больше, чем на всю традиционную армию, военно-морской флот и военно-воздушные силы.
Президент опомнился, с силой потер лоб. Секретарь поклонился, пряча понимающую усмешку. Даже посвященный в эту сверхважную тайну президент забывает, а мир вообще еще не понял, что вступил в стадию новых войн – информационных! А их страна – единственная, которая оценила обстановку правильно и первой начала широкомасштабное наступление, – с каждым днем получает беспрецедентные победы! Президент страшится, что в других странах опомнятся, поймут, и тогда это счастье быстро кончится. Не страшитесь, господин президент! Отвоевывать гораздо труднее… А в такой войне – особенно.
– Отвоевывать труднее, – повторил он вслух. – Потому что там уже наши люди. Даже если они сами об этом и не подозревают.
Втроем покинули кабинет, Мэри почтительно вскочила за своим столом, роняя из рук бумаги, умело зарделась. Ее никто не принуждал к вставанию в присутствии Первых Лиц, но ее личный психолог подсказал, что это будет лестно как президенту, так и его высокопоставленным гостям. И даже если они будут протестовать, то все равно им приятно, она-де не в силах совладать со своим инстинктом почтительности, вскакивает всякий раз, трепеща от счастья, что видит их, Властелинов Мира…
Военный министр сказал президенту напоминающе:
– Потасовка болельщиков… гм… хорошо, но нам все же пора бы поддержать крымских татар! Пришло время начинать расчленение Украины. Россия нас либо поддержит… либо останется в стороне. Украина слишком много плевала в ее сторону с нашей подачи… ха-ха!.. так что теперь русские предоставят нам свободу действий.
Агенты безопасности неслышно отступали в тень, незаметно шевелили губами, предупреждая по цепочке остальных, передавали их из рук в руки. Весь огромный комплекс послушно и предупредительно раскрывался перед сильнейшими людьми планеты, вел их к выходу, бдил и охранял, все агенты в нем следили друг за другом, а за ними следили еще другие, незримые, и все об этом знали и помнили.
Президент согласился:
– Я добьюсь выделения добавочных сумм на рост национального сознания различных этнических групп в России. Уже заметны антирусские настроения в Татарстане. Хорошо бы их поддержать. Ну, способов у нас… ха-ха!.. много.
Секретарь сказал осторожно:
– Если Кречет не пошлет
Президент вскинул брови:
– Что за фраза? Что-то вроде «Над всей Испанией безоблачное небо»?
– Да, если не смысл, то последствия те же. Власть этого сильного человека распространится и на Татарстан, что нам ни к чему. Я имею в виду его абсолютную власть…
– Да, надо действовать осторожнее. Надо добиться права вмешиваться… ха-ха!.. под лозунгом защиты прав человека, распространять на территории России бомбардировки с воздуха, удары крылатыми ракетами, а потом и высадку сухопутных войск… Уже по-настоящему!
Он стиснул кулаки. Глаза впервые загорелись яростью. Россия – единственный камень преткновения на пути к мировому господству!
Госсекретарь напомнил предостерегающе:
– Давайте сперва закончим с операцией «Двести шесть».
Военный министр смолчал. Операция была засекречена до такой степени, что шла под номером. О ней знал лишь ограниченный круг из первого эшелона власти, и даже президент «не знал» и не должен узнать…
…ибо президент – это улыбающееся лицо страны!
Я ничего не знаю, напомнил себе президент. Я озабочен только своими сексуальными проблемами. Помимо голосов сексменьшинств, огласка его сексуальных пристрастий еще и успокоит страну, отвлечет от серьезных проблем, что уже грозно вырисовываются на горизонте.
Он покосился на военного министра, взгляд невольно скользнул на его широкую массивную задницу. Как-то прожил большую часть жизни, а с этой частью сексуального мира не ознакомился… Вообще-то в гомосексуализме есть нечто оч-ч-чень эротичное…
ГЛАВА 8
Дверь распахнулась. Кречет вошел все такой же стремительный, словно генерал-десантник перед женщинами, широкомордый, почти не погрузневший за время трехлетнего президентства. Не вошел, а словно ворвался, ногой выбив дверь, в квартиру террориста.
– Прошу извинить, – сказал он с порога сильным неприятным голосом, – задержался с ооновцами… Скоро восхотят приставить наблюдателей даже к нашим постелям! Но надеюсь, вы в мое отсутствие не в покер играли…
Он оглядел нас, как тот же десантник, который еще не решил, кто из нас заложники, кто террористы. Сказбуш и Яузов, наши бессменные силовики, сделали попытку вскочить, рефлекс военных, но, не дожидаясь нетерпеливого знака президента, сели. Кречету плевать на церемонии, он и так всех держит в железном кулаке.
– Что у нас на сегодня?
Мирошниченко, глава его администрации, подскочил, заходил то справа, то слева, словно забыл, на какое ухо президент хуже слышит, сказал торопливым голосом:
– Вы хотели начать с военной доктрины…
Мы почтительно следили, как отец народа сел, откинувшись на спинку кресла, по-державному положил руки на подлокотники. Маленькие глаза подозрительно оглядели всех нас из-под массивной брони надбровных дуг. Квадратный подбородок, похожий на передок десантного ботинка, воинственно выдвинулся вперед.