Тротиловый эквивалент

Пучков Лев Николаевич

— Если ясно — да. Если туман — нет. По погоде.

— Вот. Недовольство будет высказано...

— Необязательно, — покачал головой Иванов. — Наверняка наблюдает кто-то. Всё видели. Он знает, куда идёт.

— Мы должны учесть любые возможные варианты поведения объекта. Мы вообще должны обсудить все спорные позиции. Лучше сейчас долго говорить и спорить, чем потом быстро умереть.

— Ну ты прямо, как Вася! Хорошо, давай про недовольство.

— Если вертушки — дополнительный раздражающий фактор. Про них не договаривались. Насчёт бронетехники и кучи народу я предупредил.

Так что отбрыкаемся. Я продумаю наиболее приемлемую форму мягких аргументов.

— Продумаешь, в этом я не сомневаюсь. А насчёт вертушек ещё бабушка надвое сказала. Это мы потом продумаем, нам сейчас главное — последовательность вывести. Дальше, дальше!

— Захочет, чтобы показали Аюба.

— Покажем. Издали, пусть ручками обмахаются. Во он там поставим «УАЗ», пусть сидит на здоровье. Рядом с левой «БМП». Под прицелом.

— Мы, в свою очередь, потребуем предъявить заполненные бланки, видео, фото и сапёра.

— Угу... Как он нам всё это предъявит?

— Думаю, будет вторая машина. Подъедут по команде Сулеймана, остановятся метрах в ста, покажут сапёра...

— И на груди у него будет плакат: «...тот самый сапёр. Сдаёт всю команду за раз и недорого...». И сертификат соответствия, чтобы знали — это не липа. Да?

— Ха! Весёлый вы человек, с вами не скучно. Нет, думаю, как-нибудь обойдутся без плаката.

— А как?

— А у него будет лицо. Знаете, у многих людей бывают лица...

— Костя!

— Всё, уже прекратил... Так вот, во второй машине будут как минимум пара человек, помимо сапёра. Водила и боец прикрытия.

— Почему именно боец? Может, просто водила и сапёр?

— Минутку... Мы попросим, чтобы эти люди встали рядом с сапёром и с минуту смотрели в нашу сторону.

— И что?

— И посмотрим на их лица.

— Далеко. Сто метров. Какие лица?

— В бинокль.

— А если туман?

— Попросим подъехать ближе. Но лица — обязательно.

— Угу, понял... Угу... Нет, ни фига не понял. Ну-ка, в двух словах?

— Таких, как Сулейман, у них немного, это факт. Было бы много, война давно бы закончилась...

— К сути, коллега, к сути.

— К сути... Сапёр будет переживать. Это тяжёлое испытание для него. Боец тоже будет переживать. Потому что Сулейман наверняка поставит задачу убить сапёра в случае каких-либо пакостей с нашей стороны. Это легко читается на лицах.

— Ну, кому легко, а кому... Впрочем, ладно — принято. Дальше?

— Дальше... Значит, находимся мы вон там, процесс подходит к моменту допроса сапёра под наркоанализом... Ну, теперь представьте себе, что вы — Сулейман.

— Нет, это лучше ты представь. И соображай. Ты умный и впечатлительный, а я опер практик. Я буду критиковать.

— Да я представляю, но... с трудом. Я бы с такой дурной страховкой на это мероприятие не пошёл. Придумал бы что-нибудь понадёжнее.

— Так напряги воображение! Ему-то кажется, что страховка — вполне. И я что-то не вижу в обозримом будущем какой-то другой вариант...

Перебирая варианты страховки со стороны Сулеймана, окончательно определились с единственно целесообразным в данном случае: пояс шахида

и трое представителей договаривающейся стороны. Он, конечно, может рассадить своих снайперов в посадках, но что это даст? Основной личный состав будет скрыт на позициях, и, если трое наших умрут от вражьих пуль, остальные вломят по опушке из всех стволов. Добраться под прикрытием своего огня до посадок — нереально, в порошок сотрут десять раз. Так что самое правильное — пояс. Рванул за колечко, и все упакованы. Судя по всем данным, силы духа для последнего движения у Сулеймана хватит на десятерых. Это особый тип, колебаться не будет ни секунды.

— Не нравится мне эта страховка, — буркнул Костя, неуютно поёжившись.

— Согласен, — Иванов, ещё когда Костя рассказывал о встрече на базаре, легко представил себе, каково это — быть рядом с живой бомбой, которая готова взорваться в любой момент. — Но — не мы выбираем, увы. Давай, дальше...

Костя призадумался. Дальше, в общем-то, и нечего было «давать». И в первом варианте до «стрелки» с Сулейманом, и в окончательном: отдавать Аюба никто не собирался. Разница была только в том, что при первоначальном плане на Сулеймана вообще не надеялись. Не верили, что такой волк сам лично рискнёт пойти на контакт с врагом. Думали, всё будет организовано через посредников, сапёра повяжут на первой же фазе обмена и обрубят «хвосты».

Сейчас вопрос стоял несколько иначе. Следовало брать Сулеймана сразу после предъявления сапёра. Это и было основной целью операции. Теперь оставалось лишь с точностью до тридцати метров угадать одно из трёх мест, где Сулейман пожелает осуществить допрос.

Вот тут и крылась проблема. У Сулеймана богатый выбор, он может ткнуть пальцем куда угодно, может просто потребовать, чтобы всё сделали на месте, где они встанут... А у наших выбор был невелик: три позиции для Петрушина, Васи и Серёги, вооружённых пневматическими ружьями. Чтобы гарантированно попасть в цель, дистанция не должна превышать тридцати метров.

— Пройдёмте, товарищ, — Костя встал и отряхнул задницу. — На месте будет виднее. Снайпера у них есть?

— Есть четверо солдат, вооружённых «СВД», — без особой уверенности сказал Иванов. — По крайней мере, обещали.

— Пусть прикроют, пока мы там шарахаться будем. Толку, конечно, мало... Но на душе как-то спокойнее будет...

Затемно команда всё же вернулась на базу, но не в полном составе. Основной объём работы провели, оставаться всем на ВОП не имело смысла. В посадках наша троица ничего подозрительного не обнаружила — там было мрачно, пусто и грязно.

Но бдительный Вася заметил на юго западной окраине Садового нездоровую проблесковую активность. Как выяснилось впоследствии, эта активность повторялась в периоде, и потому был вынесен однозначный вердикт: наблюдательный пост. Прикинули: с той позиции ВОП просматривается слабенько — он далековато и повыше, но вся западная оконечность посадок — как раз в секторе. Далеко ездить не стали — это небезопасно, но резонно было предположить, что на восточной окраине села также торчат наблюдатели и контролируют входы в посадки с другой стороны.