Тропы воздуха

Тьма Анна

– - Как думаешь, Коррас, что лучше -- Вану в лоб дать или Таэш внушение сделать?
– - поинтересовался я у кошака.

Барс рыкнул и демонстративно зевнул во всю полную внушительных клыков пасть.

– - Ты прав, комок шерсти. Пусть без меня ругаются, -- и демонстративно лёг спать коту под бок. Но наблюдать за обоими краем глаза не забывал.

Таэш и Ван переглянулись, уставились на меня с поразительно одинаковым выражением на лицах. Девушка проглотила последний кусок бутерброда, запила из протянутой

светлым фляги.

– - Он всегда такой?
– - поинтересовалась Таэш у светлого.

– - Когда не высыпается, -- ответил Ван.
– - А не высыпается всегда. Представляешь как мне с ним сложно жить? И никуда не денешься -- брат же.

– - Да уж...
– - усмехнулась Ночь.

Ван поглядел на мою богиню и, чуть улыбнувшись уголком рта, предложил:

– - Мир?

– - Мир!
– - подтвердила она, возвращая флягу.

– - ...дружба-жевачка!
– - не удержался я.

Ван ляпнул короткую фразу на изначальном, Таэш ответила не задумываясь, я пару мгновений пытался вникнуть в смысл сказанного...

– - Н-да...
– - высказался Ван и хмыкнул.

Через мгновенье мы все трое уже катались по траве и хохотали как ненормальные. У детской клятвы дружбы изначальных, если немного изменить окончания слов и сместить акценты, появляется такой интере-эсный смысл!

Кое-как отсмеявшись, я вдруг обнаружил, что солнце скоро взойдёт, а богиня всё ещё здесь и по виду никуда не спешит.

– - Таэш?
– - тревожно позвал я.

Она тяжко вздохнула, сорвала травинку, повертела её в пальчиках.

– - Я не смогу пойти с вами берез болото, -- виновато сказал она, рассеянно разглядывая травинку.
– - И вообще не знаю сколько времени ещё не смогу обрести плоть снова.

– - Почему?!
– - я поднялся, сел рядом с ней. Как?! Почему?! Она покинет меня?! Я не могу расстаться с ней, не хочу!..
– - Что-то случилось, Таэш? Я могу для тебя что-то сделать? Что угодно, только скажи!

Она, всё ещё не поднимая глаз, и тихо ответила:

– - Мне нужен тёмный Храм. А до него ещё добраться надо. И без материального тела этот путь не близкий. От Леса я теперь свободна, но наложенных на меня ограничений ещё много...

Я поймал её пальцами за подбородок, мягко приподнял, ловя взгляд.

– - Что я должен сделать? Просто скажи -- что?

– - Подожди меня. Поверь и дождись, -- прошептала она.

– - Этого не могу, -- грустно качнул головой я.
– - Ждать и ничего не делать -- не могу. Я найду тебя. Найду, где бы ты ни была, в любом случае. Только не снимай кольцо.

Она поглядела на свою ладошку.

– - Не сниму. Никогда не сниму, -- пообещала она.

Солнце вот-вот взойдёт. Поляна, которую мы облюбовали, располагалась на утёсе, и свет сквозь деревья хорошо виден. Ещё минута-другая... А дальнейшее как-то само собой получилось. Я потянулся к ней, она обвила руками

мою шею, и за вечность этого поцелуя весь мир вокруг исчез, оставляя только её, её одну...

Ещё мгновенье оставалось, когда я близко-близко заглянул в её бездонные антрацитовые глаза. В них отразилось восходящее солнце и боль.

– - Уходи...
– - через силу прошептал я.
– - Уходи же!

Она исчезла, тенью метнувшись под сень леса, а я целую вечность смотрел в пустоту перед собой.

Брат неотрывно глядел на меня. И этот взгляд был более чем красноречив.

– - Молчи, -- сказал я ему. Повернулся к коту: -- Коррас, отправляйся к ней. Шкурой отвечаешь, комок шерсти!

Кот коротко рыкнул, поднялся и в прыжке рассыпался мелкими льдинками.

– - Ты можешь быть проклят, -- негромко напомнил брат.

– - Ну и плевать, -- предельно спокойно сказал я, укладываясь на траву поудобнее.
– - Не верю в проклятия.

Ван тяжко вздохнул, свернул карту и тоже улёгся.

– - Часа четыре поспим и в путь, -- сказал он.

– - Разбудишь меня, -- ответил, не открывая глаз.
– - У меня внутренний хронометр сбит. Охранный контур цел?

– - Цел, цел...

Через минуту брат уже крепко спал. Солнце ласковыми ещё, неяркими лучами светило в лицо, проникая сквозь несомкнутые ресницы. Где-то там, где должно быть сердце ворочалась глухая, нудная боль. Будь проклят весь этот долбанный мир! Я не могу себе позволить... даже слов таких произнести не могу себе позволить! До боли стиснув зубы, глухо зарычал, потом несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Для брата я не верю в проклятия. Но точно знаю, на кого оно пало. Спать, Крылатый, спать! Забыть обо всём и в отключку!

С минуту я пытался заставить свой разум перестать думать и уснуть, но понял, что методы нужны более радикальные. В наличии методов имелось несколько. Можно взять гитару и минут сорок петь с полной выкладкой. Можно заставить себя испытать очень сильную боль -- после шока меня всегда тянет спать. А можно пережать себе артерию на шее. Что я и сделал. Сознание плавно соскользнуло в небытие...

– - Ирдес, вставай.

– - Не хочу...

– - Слушай, брат мой тёмный! Хватит действовать мне на мои расшатанные, взвинченные нервы!

– - Не трогаю я твои нервы. Пять минут ещё дай поспать!

– - Твои пять минут истекли пятнадцать минут назад! Всё, подъём!

Брат подкрепил слова пинком в бок. Но был пойман за ногу, повален на землю, слегка побит (попало по большей части мне), и отпущен на волю.

– - Балбес, -- сообщил весело скалящийся светлый.

– - От такого же слышу!
– - ответил я, с удовольствием потягиваясь. Побудка вышла что надо!
– - Сколько спали-то?

– - Часов пять, -- ответил брат.