Тропою духов
Шрифт:
— Мэг-ги, — он притянул ее к себе, радуясь, что она еще жива, и поражаясь тому, что она не погибла, переступив священный порог.
Вдруг он отпрянул, впившись в нее взглядом, стараясь разглядеть во мгле.
— Мэг-ги, — с трепетом выдохнул он, — ты ходишь!?
— Да. Я объясню все позже. О, милый, возьми меня с собой.
Она шла. Она хотела идти с ним. Да разве это возможно? Он вновь держал ее в объятиях, не переставая удивляться, что она жива, хотя и переступила священный порог.
В этот момент Ястреб ощутил присутствие Духа Пещеры, который пролетел над ним. Мгла ожила,
Ястреб устремил взгляд к востоку. Теперь все его помыслы были с его народом, с его матерью. И вот стена Пещеры медленно засветилась. Он пристально смотрел на свет, открывающийся взору, сдерживая безудержное стремление мчаться к родному дому.
Ястреб чувствовал взгляд Мэгги сквозь окружающую мглу. Она, казалось, могла читать его мысли, и он ощущал, как возрастает ее страх перед теми образами гибели и разрушения, что теснились в его сознании. Ястреб инстинктивно закрыл ей рот ладонью, призывая к молчанию.
Взяв Мэгги за руку, он закрыл глаза, качая головой, как бы отказываясь верить в очевидное. Он опустился на колени, увлекая за собой Мэгги. Его лагерь разрушен, вигвамы сожжены. А что с матерью?..
Темнота казалась все тяжелее, гуще, и от этого становилось трудно думать, слышать, дышать. Образы в его сознании становились все отчетливее, и он увидел тень черного ястреба, взлетающего с Пана Сапа и оставляющего Черные Холмы далеко позади, а еще он увидел, как орел, устремившись за ястребом, обогнал его и полетел на север.
Ястреб ощутил, как мгла засасывает его, слышал голос Мэгги, будто издалека звавшей его, чувствовал ее руки, сжимающие его ладони. Голос Мэгги молил не оставлять ее.
На мгновение все исчезло, и темнота закружила Ястреба, а потом он медленно открыл глаза и увидел Мэгги, стоящую на коленях возле него.
— Мэг-ги.
Он поднял жену, взял за руку и направился с нею к выходу из пещеры. Внезапно он вынужден был остановиться. Что-то преграждало им путь.
Ястреба мгновенно пронзила догадка.
— Волчье Сердце, — тихо прошептал он. Теперь он точно знал, что вернулся в прошлое — в свое время, к людям, которым принадлежал. Черный Ястреб вернулся домой.
Глава 25
У выхода из Пещеры они споткнулись о тело погибшего солдата. Мэгги не могла не удивиться: как же она не заметила его, когда вбежала в Пещеру прошлой ночью? Было видно, что телом уже поживились хищники. Мэгги стало дурно, она зажала рукой рот и потащила мужа вон из Пещеры.
Когда Мэгги входила в Священную Пещеру, стояла ночь; сейчас ярко светило солнце. Озираясь, она бросила взгляд в сторону ранчо. Дом исчез, и на его месте Мэгги с удивлением обнаружила развалины — остатки разрушенного индейского лагеря.
Она встряхнула головой — «Невероятно!» — и тихо засмеялась. В свое время Мэгги ни на минуту не пришло в голову усомниться в том, что Ястреб попал в будущее, но сейчас она просто физически не могла осознать тот факт, что она, Мэгги, попала в прошлое.
Однако же другого объяснения нельзя было подобрать. Подсознательно Мэгги уже поняла эго, когда они наткнулись на тело шамана. Ястреб давно рассказал ей о том, что Волчье Сердце
— Пойдем, — позвал он.
— Постой, — возразила Мэгги, — разве мы не похороним Волчье Сердце и того солдата?
Ястреб отрицательно помотал головой. Его соплеменники не хоронили умерших в земле.
— Волчье Сердце найдет свой последний приют в Пещере. А солдат… — тут он пожал плечами, — пусть койоты съедят его тело. Мне все равно.
Мэгги попыталась было спорить, но Ястреб уже стал спускаться с холма. Подождав минуту, женщина последовала за мужем, подумав, что теперь она, Мэгги, путешествует во времени и, по-видимому, никогда не увидит вновь родного ранчо. Ей пришли на ум все те выдуманные ею истории о белых девушках, похищенных индейскими воинами. На бумаге все казалось очень романтично — женщину похищает красавец-дикарь… но Мэгги всерьез опасалась, что на деле все может оказаться далеко не так замечательно, как в вымыслах. Одно дело — описывать то, как снимают шкуру с оленя, как живут в вигваме из шкур, берут воду из реки, но совсем другое — заниматься этим на самом деле…
Мэгги ждала под сенью сосен, пока Черный Ястреб бродил по лагерю, останавливаясь там и сям, вглядываясь в то, что осталось от вигвамов, от родного пристанища.
Это была безрадостная картина, как будто вся земля погрузилась в глубокий траур. Людей истребили, истребили жестоко и бесчеловечно. От этой мысли Мэгги бросило в дрожь.
Прошли несколько часов, которые показались ей вечностью. Ястреб вернулся, подобрав лук и колчан со стрелами, которые валялись в грязи у одного из вигвамов. Он нес через плечо обгорелое одеяло, в левой руке держал мешок из шкур, у пояса торчал костяной нож.
Мэгги грустно указала рукой в сторону лагеря:
— Мне так жаль, Ястреб.
Он коротко кивнул, не произнося ни слова, опасаясь, что окажется не в силах сдержать пронзительный крик боли и муки. Перед гибелью Волчье Сердце заверил Черного Ястреба, что его мать жива и здорова, и сын цеплялся за это обещание, в сердце жила надежда. Его единственной мыслью было найти Винону.
Ястреб бросил прощальный взгляд на лагерь, сосновые жерди, торчавшие на месте прежнего вигвама, где он так долго и счастливо жил с матерью. Потом отвернулся и пошел прочь.
— Пойдем, — позвал он, — мы отправимся на север, к вигвамам Сидящего Буйвола.
Мэгги приходилось читать о Сидящем Буйволе, или Тэтэнка Йотаки, как его называли соплеменники. В свое время он считался могущественным шаманом. Он родился у Великой Реки, в южном районе Дакоты, примерно в 1834 году. Его жизненный путь часто пересекался с жизненными путями Бешеного Коня и Желтой Руки. Да, это наверняка был тот самый легендарный Сидящий Буйвол, о котором ходили слухи, что ему было видение накануне битвы-резни с Кастером в 1876 году.