Тропа волшебника
Шрифт:
– Благодарю, спаситель! – насытившись, обратился он к Эллеару. – Так что ты хотел мне сказать?
– Сегодня я ухожу, – просто ответил эльф. – Мне пора домой. Но перед этим я хотел бы отблагодарить тебя за спасение моей жизни, неправильный демон.
– Ну в общем-то мы где-то как-то в расчете. – Олег прикоснулся рукой ко лбу, намекая на исцеление от похмелья.
Эльф понимающе улыбнулся.
– Я видел, что у тебя есть музыкальный инструмент, и мне рассказали, что среди людей ты считаешься очень хорошим бардом. Скажи, это правда? – продолжил он.
– Многим людям нравится мое пение, – уклончиво ответил Олег.
– Спой! – то ли попросил, то ли приказал эльф, протягивая ему снятую со
Олег отрицательно качнул головой, отстраняя инструмент от себя.
– Извини. Нет настроения. Понимаешь, чтобы песня звучала по-настоящему, она должна идти от души, от того, что чувствует певец. По крайней мере, так у меня. А сейчас у меня на душе на редкость погано. Не думаю, что кому-нибудь понравится песня, выражающая эти чувства. Спой лучше ты. Я слышал, что эльфы – лучшие певцы во вселенной и что их песни способны утешать даже самую болезненную душевную рану. По крайней мере, так говорится в легендах моего мира.
– О нашем народе говорится в легендах инферно? – искренне удивился Эллеар. – Да еще дается положительная характеристика, причем не по отношению к вкусу наших душ, крови и внутренностей, а по отношению к искусству пения? Воистину мир сошел с ума!
Олег мотнул головой:
– Не инферно. Просто другого мира. Это долгая история, и у меня нет настроения ее сейчас рассказывать. Вкратце: я не был рожден демоном. Да и надеюсь, что никогда не стану им полностью, хотя и могу пользоваться его могуществом. Так ты споешь?
Эллеар пристально вгляделся в глаза сидящего перед ним парня, словно пытаясь прозреть в глубине его зрачков недосказанную часть истории, после чего медленно кивнул.
– Хорошо. Это многое объясняет. Мы споем для тебя.
– Мы? – удивился Олег, но продолжить не успел.
В руках Эллеара появилась небольшая флейта, выточенная из серебристого дерева. Осторожно погладив пальцами мундштук инструмента, эльф поднес его к губам, и полилась музыка. Нет, не так. Это была Музыка – с большой буквы.
Флейта плакала в руках Эллеара, она словно вместе с Олегом вновь прошла по всему времени, что он был знаком с Франко, ярко высвечивая все самые веселые и радостные моменты их встреч и плача над неудачами.
И постепенно Олег начал ощущать и понимать. Это действительно была Песня. Песня без слов, песня одинокой флейты, провожающей в дальний путь душу молодого и смелого мага, погибшего в бою. Но в песне была и надежда. Душа не погибла. Пройдет какой-то срок, и в шуме кроны молодого дерева, гуле штормящего моря или крике новорожденного ребенка ты сможешь услышать знакомое: «Привет, Ариох! Что нос повесил? Снимай его с вешалки, и пошли в трактир!» – надо только слушать… Слушать очень внимательно.
Мелодия давно умолкла, но Олег продолжал сидеть не двигаясь. На этот раз он сам в полной мере хлебнул того волшебства музыки, что не раз дарил другим людям. Наконец он очнулся.
– Теперь я верю, что эльфы – величайшие певцы и музыканты, – глухо произнес он, не отрывая глаз от пола. – Но как? Ты же не знал Франко! Ты не знал его при жизни, и максимум что мог видеть – это мертвое тело! Как ты мог сочинить о нем такую песню!
– Зато мага знали вы. Этого достаточно. Ты ошибся, эта песнь вовсе не мое сочинение. «Плачь о погибших друзьях» написал величайший бард древности, великий Феанаро А’Селебрео в память о погибших во время атаки орков друге и возлюбленной. С тех пор каждый, кому доводилось терять дорогих ему созданий, слышит в этой мелодии что-то свое. А теперь спой ты! – И эльф вновь протянул Олегу гитару.
На этот раз Олег не стал отказываться. Боль куда-то ушла, отзываясь светлой грустью в глубине души, и он ощутил странную потребность выплеснуть ее в звуке. Песня пришла сама.
ИхОлег не знал, почему именно эта песня великого поэта пришла вдруг ему на ум, ведь его друг не имел никакого отношения ни к авиации, которая в Эльтиане и вовсе пока была не известна, ни к Великой Войне, но он чувствовал – так надо! И, когда магия, срываясь с его пальцев, вдруг нарисовала первую картину-иллюзию, – высокое, бездонное голубое небо, и парящая там пара стальных ястребов – ЯКов, – он не стал сдерживаться, прерывать стремительно разворачивающуюся магопесню.
В дальнем, пронзительно-голубом небе его родины ярко светило безжалостное солнце и кипел яростный бой. Несколько черных коршунов – мессершмиттов – атаковывали истребители с красными звездами на крыльях, атаковывали – и промахивались.
Мне в хвост вышел мессер,Но вот задымил он,Надсадно завыли винты…Им даже не надо крестов на могилы,Сойдут и на крыльях кресты! [18]Внезапно невидимая видеокамера этого странного миража словно сделала наплыв, и Олег ясно увидел вблизи кабину одного из истребителей. Среднего роста плотный брюнет, яростно жавший на гашетку пулемета, вдруг чуть повернул голову, и Олег вздрогнул. Черты его лица, почти в точности соответствовали облику Франко, вот только у иринийца никогда не было такого яростного блеска глаз, да и тонкий шрам на левой скуле пилота у молодого мага, погибшего в своем первом настоящем сражении, отсутствовал. А песня продолжалась.
18
В. Высоцкий. «Песня летчика-истребителя».
Белая стрела стремительным росчерком разрывает пространство иллюзии, и Франко, схватившись руками за вдруг возникшее в груди древко, с недоуменным взглядом оседает на грязную палубу «Морского дьявола». Ночная тьма медленно наливается слепящим полуденным светом, и вновь – степь, небо и отчаянный бой. Вот только ястреб теперь один. Второй стремительно падает, возвращаясь к породившей его земле.
Яростный демон взлетает с палубы, совсем забыв о защите, и в безумии берсеркера пикирует на вражеский корабль. Ясно видны несколько клинков, готовых вонзиться ему в спину во время безумной свалки, но в последний момент траекторию их движения пересекает черное, размытое марево вейтангура, зажатого в руке невысокой, но очень стройной молодой девушки с темными волосами, и они бессильно падают на палубу вместе со все еще сжимающими их отрубленными руками пиратов…
Когда Олег допел песню, одежду на нем можно было выжимать. Вновь воцарилось молчание. Первым его прервал Эллеар.
– Ты пел хорошо! На следующий год, в месяц нежно-зеленой травы, князь Алоар устраивает Тинувеллани… Как по-людски… Многопесенное веселье? Большое песнепение? – Эльф вопросительно глянул на Олега.
– Может, песенный турнир? Турнир бардов? Концерт? – попытался прийти к нему на помощь Олег.
– Нет, не то. Без соревнования. Просто приходят много бардов из разных областей и анклавов, а иногда даже и из других миров, и поют там. Возьми. – Он протянул Олегу безделушку – небольшой овальный лист, с большим искусством выточенный из древесины какого-то неизвестного Олегу дерева.