Тропа волшебника
Шрифт:
– Врожденные способности, ничего особенного, – ответил он спустя несколько секунд, ласкающими движениями перебирая струны гитары.
– Врожденные способности? – Девушка не отставала.
Вместо ответа Олег начал новую песню.
Я рожден был ночью,В час молитвы волчьей,В темном логове зверей…Глаза девушки испуганно расширились. Левая рука непроизвольно дернулась в защитном жесте. Олег продолжал:
Черный ангел АдаБылТрактир испуганно притих. В этом мире, как заметил Олег, было очень мало подобных песен. Возможно, виной тому было то, что здесь они имели шанс стать не просто песнями, но чем-то куда более реальным и страшным. Возможно, дело было в чем-то другом. Но так или иначе Олег уже заметил, что многие песни его любимой группы здесь воспринимаются с настороженным вниманием и опаской. Сейчас он решил это использовать.
Я прошел сквозь пламя,Был водой и камнем,Червем был средь мертвых тел… [10]10
Группа «Ария». Антихрист.
Когда Олег закончил петь, он был просто оглушен аплодисментами. Однако, несмотря на пьяное удовольствие, не мог не заметить осторожных взглядов некоторых посетителей трактира. Да и Шарра стала посматривать на него с какой-то опаской.
– Не знаешь, в чем дело? – шепотом спросил он сидящего рядом с ним Вашека, кивая в сторону опасливо косившейся на него девушки.
– Да так, не обращай внимания, – так же шепотом ответил тот. – Это ведь песня из твоего мира, не так ли?
– Ну да… Ваших-то я и вовсе не знаю. Не удосужился как-то выучить. А что?
– Да ерунда, в общем. Просто традиция одна старая. Если в песне речь идет от первого лица, это означает, что события, в ней описываемые, происходили реально и певец был их непосредственным участником. Ты не волнуйся, сейчас она частенько нарушается, так что ничего страшного.
– Так чего она так разнервничалась?
– Ну-у… Традиции – вещь живучая… А в сочетании с плащом Темного факультета, что на тебе надет, да всеми этими историями об убитом тобой боевом маге… поневоле станешь прислушиваться. Ты не отвлекайся, давай еще чего-нибудь спой!
Олег взглянул в окно. Солнце зашло, на небе вовсю сияла луна. Он вспомнил о так и сидящей в ненавистном ей камне Вереене, о том, что завтра в его группе на Огненном факультете будет практика по боевке, и наконец о древнем правиле: «Чем лучше тебе вечером, тем грустнее будет утром», и понял, что праздник пора заканчивать.
Выдвинутое им предложение расходиться по домам всеобщей поддержки не встретило. Фактически оно было бурно опротестовано всей честной компанией, найдя робкую поддержку лишь у одной Ариолы, которой завтрашний практикум по боевым заклинаниям предстоял наравне с Олегом. Да и она, высказавшись в том духе, что выспаться, конечно, надо, тут же уточнила, что время на одну-две песни какой-либо решающей роли не сыграет и со стороны Олега будет очень некрасиво покинуть их, не спев на прощание.
– Ладно. Но это последняя! – строго уточнил тот. Перехватив гитару поудобнее, Олег задумался, что бы исполнить напоследок.
– Спой о любви, – вдруг необычно тихим тоном попросила его Лисса. – У тебя такие необычные и красивые песни, но о любви ты почему-то не пел еще ни разу…
– О
Попсу он не переносил органически, а среди его любимых и выученных наизусть песен о любви было не так уж много и вспомнить что-нибудь подходящее никак не удавалось. Не петь же здесь было Земфирино «Хочешь, я убью соседей»? Да и цоевская «Восьмиклассница» как-то не очень подходила к антуражу. Наконец он вспомнил одну красивую и печальную песню группы «Эпидемия», вполне подходящую под определение «о любви». Однако проблема была в том, что исполняться она должна была на два голоса. Подумав, он все же решил попробовать.
– Поможешь? – шепнул он на ухо сидящей рядом с ним Шарре. – Нужен женский голос. Не волнуйся, я буду суфлировать по мыслеречи.
Та ненадолго задумалась, а затем нерешительно кивнула. Олег довольно улыбнулся. Несмотря на то что ведьмочка продолжала его опасаться, ухаживание она воспринимала вполне благосклонно. Олег прикоснулся к струнам. Первые ноты проигрыша скользнули по притихшему залу, а затем он начал:
Я видел сон – он был реален,Услышал птицы крик – он душу рвал.Твой облик ясен, но печаленВслед за собою в неизвестность звал…Играя, Олег всегда старался погрузиться в песню, пережить на мгновение чувства, испытываемые героем. В этот раз ему припомнилась Гелиона, вот только почему-то не такой, какой он ее видел последний раз, веселой и язвительной пламенной элементалью, а грустной и усталой, как никогда похожей на простую и чем-то сильно расстроенную девушку. Ему даже показалось, что он слышит ее голос: «Я не могу, у меня сил не осталось!» – устало и с каким-то отчаянием в голосе говорила она кому-то невидимому. Это видение было настолько живым, настолько реальным, что в душе Олега, совершенно помимо его воли и желания, полыхнул огонь безумной демонической ярости, а в сознании мелькнуло: «Убью! Любого, кто ее обидит!» И согласным эхом с неведомого дна души донесся отклик пробуждающегося демона: «Разорву!!! Разорву и сожру! Любого!»
…Я спрятал душу от любви,Но как смогу остановитьСебя??Я брошу вызов небесамЗа то, что пролилась слезаТвоя?За то, что пролилась слеза…«Показалось?!! – Олег встряхнул головой. – Мало ли что может показаться… Не станет же демон просыпаться из-за какой-то песни. Или станет?!»
Так или иначе, однако строки припева, которые он пел в тот момент, прозвучали особенно выразительно и даже угрожающе:
Я не дам слезе пролиться!За нее заплатят мне!В последней строчке он с трудом удержал рвущийся наружу угрожающий рык демона. «Похоже, Малыш все же проснулся, – отстраненно подумал Олег. – И воспринимает слова песни чересчур буквально!» – мелькнула вдогонку мысль, когда он ощутил в своем сознании сжавшийся комок бешеной злобы, готовый в любой момент провести боевую трансформацию и броситься в безумную атаку.
И тут в песню вступила Шарра. Легкий, хрустально звенящий голос девушки прохладными каплями дождя упал на полыхающую яростным огнем душу полудемона, успокаивая и выводя из предбоевого транса, в который он, незаметно для себя, успел впасть.