Тронкайзер
Шрифт:
Хотя чего тут думать? Это игра, и любые изменения состояния должны быть где-то подробно описаны. Вытаскиваем панель персонажа... Ага, вот и список полученных травм.
Дробящая травма головы.
Эффект: Головокружение, нарушение зрения.
До полного исцеления 26 минут.
Дробящая травма позвоночника.
Эффект: Пониженная подвижность торса.
До полного исцеления 26 минут.
Ожог
Эффект: Пониженная сила и подвижность конечности.
До полного исцеления 26 минут.
Кстати, о руке... Рваная безрукавка оставляла ладони и предплечья открытыми, это я хорошо помнил. Как помнил и то, что вот этой повязки на левом предплечье раньше не было. Сдвинув ткань в гармошку и оголив руку, я уже без особого удивления обнаружил на коже чёрную татуировку. Ну да, что-то здесь должно было появиться. Не просто же так тот парень прижёг меня своей латной перчаткой. Впрочем, это был всего лишь ещё один пункт в списке неясной чертовщины, творящейся со мной, пока все нормальные люди преспокойно рубят местную нежить.
Татуировка представляла собой две переплетённых цепи, оканчивающихся острыми лезвиями. В лоре игры я подобного не встречал - как минимум потому, что в этот самый лор пока даже не заглядывал. Но что-то мне этот рисунок напоминал... Человеческую днк? Нет, слишком банально.
Вдруг в комнате резко потемнело: потух пучок света, отвечающий за респаун игроков. Точно! Две переплетённые белые ленты в этом пучке - вот на что так подозрительно походили цепи на моей татуировке. Впрочем, понимания происходящего это не прибавило.
Ваша бодрость упала до 70%.
При снижении энергии ниже 50% вы начнёте получать штраф к характеристикам.
Ясно, местный аналог усталости. Щёлкнув пальцем по сообщению, я вывел перед собой подробное описание этой системы. Если пересказать вкратце, то у персонажа имелось две характеристики, влияющие на показатель энергии. Первая, бодрость, тратилась при любых активных действиях, а при смерти персонажа мгновенно падала на 25%. Восстанавливалась она сама по себе, когда игрок находился в оффлайне, а персонаж спал. Вторая, сытость, также постепенно падала с течением времени, а восполнялась, как можно было догадаться, поглощением пищи. Энергия же всегда равнялась меньшему из этих показателей и при падении ниже половины начинала давать дебафф ко всем характеристикам. Таким образом, в интересах игрока было всегда поддерживать свой аватар в максимально бодром и сытом состоянии.
Убедившись, что стартовый ржавый кинжал всё ещё при мне, я наконец решился покинуть безопасную комнату и двинулся в глубь коридора. Снова один, в придачу ещё и раненый. Стоило быть настороже: сейчас даже один противник может представлять для меня опасность.
Вдруг слева из ниши в стене раздался голодный рык. Среагировать я не успел - тело всё ещё не восстановило подвижность - и после сильного толчка в бок оказался прижат к стене. Перед лицом щёлкнула челюсть зубастой человекообразной морды, а когтистые руки-лапы впились в плечи. Упырь! И он застал меня врасплох!
Зубы щёлкнули снова и в этот раз дотянулись до лица, содрав клок кожи со щеки. Вскрикнув от боли,
Заставляя себя не поддаваться панике, я выхватил нож из-за пояса и пырнул упыря в бок. Тварь взвизгнула и на мгновение ослабила хватку, но не отпустила меня. По крайней мере, правая рука двигалась без проблем - на неё не распространялась ни одна из трёх полученных травм. Я продолжил тыкать мохнатый бок твари, вкладывая в удары все оставшиеся силы, пока упырь не отшатнулся от меня к противоположной стене. Тогда, не давая монстру времени прийти в себя, я бросился к нему, придавил лезвие кинжала к горлу и резко дёрнул клинок в сторону.
Пискнув последний раз, тварь обмякла и сползла вниз по стене, а я устало плюхнулся рядом. Немного отдышавшись, я убрал кинжал и посмотрел на мёртвого упыря. Когда-то все они были людьми, но, поймав на себя проклятие, утратили человеческий облик и теперь больше походили на мохнатых обезьян с острыми зубами и когтями, охочих до человеческой плоти. При всей своей прыти упыри были тупы и предсказуемы, и в обычном бою не представляли из себя угрозы. Но этому удалось застать меня врасплох, чудом не отправив на респаун во второй раз.
Повинуясь инстинктам, отточенным в десятках оставленных за плечами видеоигр, я открыл окно добычи. Упырь оказался пуст, как и все предыдущие. Ничего полезного за них не давали, зато навык владения кинжалами исправно прокачивался с каждым боем.
Отдохнув ещё пару минут, я поднялся на ноги и двинулся дальше, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Тёмные коридоры, комнаты с развалившейся мебелью, периодические схватки с упырями. Мрачно и гнетуще - такова была участь игрока, решившего начать знакомство с "Престолом" с враждебного подземелья, а не любования цветочками на лугах. В старых играх, запускаемых на обычном компьютере, эта бесконечная череда коридоров и комнат уже давно бы наскучила, но только не здесь. Современные технологии полного погружения передавали всё: звуки падающих капель, затхлый запах подземелья, вопли монстров, вес клинка в руке. Даже тридцать процентов усталости ощущались физически. А вот травмы, наоборот, постепенно сходили на нет, и вскоре я почти вернул способность нормально видеть и двигаться.
Так, а здесь у нас что-то интересное. Очередная комната, соединявшая три коридора, помимо привычных гнилых деревяшек и костей содержала вполне крепкий на вид сундук, стоявший у правой стены. В таких сундуках, как правило, должен лежать полезный лут. Сев перед ним на корточки и уже собравшись поднять крышку, я вдруг услышал за спиной лёгкие шаги и замер, готовый в любой момент выхватить нож из-за пояса.
Упырь? Нет - те ползают, а не ходят. Скелет? Тоже нет. И уж точно не ОН.
– Привет.
Думаю, услышать рычание упыря было бы приятнее, чем этот знакомый тонкий голосок. Обернувшись, в полумраке комнаты я увидел знакомую тощую фигурку с каштановыми волосами, стянутыми сзади в короткий хвостик.
– Авер?!
– удивлённо воскликнула Десси, увидев моё лицо. Похоже, поначалу приняла за другого игрока.
– Живой?
– Не твоими стараниями, - буркнул я, поворачиваясь обратно к сундуку.
– Ты что, обиделся?
– удивилась она.
– Нет, что ты. Ведь это абсолютно нормально - сбежать и бросить напарника на верную смерть.