Трон
Шрифт:
Когда я только учился примерять личины, Арчи внимательно смотрел за моими успехами. Сначала выдуманная внешность держалась не больше пяти минут, а потом я смог продлить дейчтвие до двадцати. Обычно часа мне достаточно чтобы решить дела без лишнего шума, и я перестал совершенствовать эту способность. Прошло три года, а маски держатся ровно столько, сколько нужно. При желании я смогу снять личину в любой момент. Пусть и стараюсь прибегать к такому способу только в крайнем случае.
Добравшись на высокий холм на окраине города, прямо за храмом Стиды Арчи окружил нас воздушным куполом. Шум улиц и пение птиц стали далекими. Даже если за нами
Давно я сюда не приходил. Помню, как мы втроем: я, Арчи и малыш Гендрик сбегали сюда от внимания. Точнее мы с Арчи сбегали, а Гендрик, сын баронета не наследующий титул отца, все время был с нами. Отец заставил меня присматривать за ним лично, после трагедии с моим братом. Отец был убежден, что этот малец, в числе прочих, очень важен для будущего королевства.
Вид с холма ничуть не изменился за эти годы. Даже странно, отец столько всего успел сделать для улучшения жизни в городе: теперь улицы всегда чисты, преступность на низком уровне, у людей есть работа и стабильный доход по возможностям и стремлению. Улицы уже начинают украшать к скорому празднику, но пока только торговая улица: на полях еще слишком много работы. С высоты открывается вид на серые дома и бледные крыши. Столица красива внутри, но не с высоты. В королевстве Бурейн гораздо красочней. Даже графство Фатир переняло некоторые привычки и там намного приятнее, светлее, чем здесь.
– Снова размышляешь о жизни? – Арчи сел прямо на траву, не боясь, что свежая трава испачкает дорогой наряд. Хм, дорогой. Это смотря для кого. – Дрейк, ничего уже не исправить, ты должен принять свою судьбу. Мне жаль, что такое случилось с королем. Все королевство судачит об этом: я был недавно в Нарисе, там заикались о маге жизни.
– Маг жизни, ты издеваешься? – я не смог подавить нервный смешок. – Все, что осталось в Алькории от магии жизни – это хорошие садовники. Выращивать растения стало пределом для магов жизни. Те, кто еще хоть на что-то способен уже осмотрели моего отца, но как один разводят руками.
– Я говорю серьезно. Дружище, послушай, в Алькории нет подходящего человека, но может такой найдется в Бурейне?
– Ты считаешь, что Рональд Бурейн из тех, что так просто отдаст мага жизни? Тем более в свете предстоящих событий. – я потер лицо руками. Глаза от недостатка сна болели. Тело давало признаки усталости. Нужно отдохнуть, но как я могу, когда отец лежит и страдает от непонятной болезни.
– Не отдаст, но можно договорится. Предоставь выгодные условия, пригласи на празднование. В любом случае Алькория и Бурейн никогда не враждовали, в отличие от Левиофа. В интересах короля Бурейна предоставить помощь Алькории. Следующей целью для захвата будет королевство Бурейн, если Говард пойдет по стопам прадеда. Учитывая дурную славу нынешнего короля Левиофа – все возможно.
– Возможно ты прав. Арчи, спасибо, что приехал.
– Да что ты, пустяк. Сам-то, когда выбирался из столицы в последний раз? Слышал в герцогстве Рог будет большое празднование не хуже, чем в столице. Хотелось бы посмотреть, что этот любитель женщин придумал на этот раз.
– Ты только сыну не говори о его старике. Он приехал погостить во дворце до завтра. Зная твой язык, предупреждаю заранее. Тебе хватит и пяти минут, чтобы вывести человека из себя.
– Сколько лет прошло, а старик Аргон все еще пополняет коллекцию своих игрушек. – Арчи рассмеялся.
– Аргон
– Да, дружище, когда мне будет пятьдесят пять, я тоже хочу себе гарем красивых дурочек. Это всего на три дня, ничего не случится, если ты отдохнешь немного. Тебе и так мало осталось.
– Не говори об этом. Я еще не готов стать королем.
От моего хмурого вида с лица Арчи слетела улыбка. Друг подошел ко мне и положил руку на плечо.
– Знаешь, дружище, никто к этому не готов. Только время течет слишком быстро, а наш король все еще жив. Подумай над моим предложением. Я отправляюсь в Рог завтра вечером. Как раз успею отдохнуть с дороги и насладится праздником. – Арчи сжал мое плечо и отступил. Дал мне подумать. Арчи понимал меня лучше всех и у него всегда находились правильные слова. Пусть иногда обидные и грубые, но честные.
Друг всегда был таким: говорил прямо и никогда не увиливал, если хотел что-то сказать, то обязательно скажет. Непозволительная роскошь для будущего короля. Мне нужно изображать интерес и уважение к отвратительным людям и улыбаться, когда чувствую лесть. Арчи всегда говорил мне правду и не боялся моего положения. Даже королю мог сказать, что думает о нем. Это и сблизило нас когда-то.
Димиен Фатир, отец Арчи, наказал сына за грубость в сторону короля. Пусть мой отец не обратил внимания на детскую колкость, но герцог Димиен был непреклонен: посадил двенадцатилетнего Арчи под замок.
Я проходил к себе после ужина и услышал вой из-за запертой двери.
– Кто здесь? – голос дрогнул. Я хотел быть бесстрашным, но смена караула оставила длинный коридор в полутьме и никого рядом, чтобы придать мне уверенность.
– Я волк и вою на луну. – раздалось с другой стороны двери.
– Ты оборотень?
– Нет. Мне просто скучно, а быть кузнечиком слишком утомительно, поэтому я просто сел и открыл окно. Луна сегодня светит ярко, вот и вою.
Догадка вспыхнула мгновенно. Я узнал голос и понял, кто заперт за светлой дверью южного крыла. Комнаты для особых гостей.
– Ты странный. Это ты тот нахал, что посмел возразить моему отцу?
– Я не возражал, лишь сказал правду.
Попытался вспомнить разговор за столом. Обычно мне нет дела до бесед взрослых. Я спокойно ковырял оленину в своей тарелке, как услышал еще несломленный писклявый голос.
«Почему в Дарле так серо? Неужели нельзя сделать людям приятное?»
Детские слова, на которые мой отец не нашел ответ, а герцог Димиен быстро отправил сына в комнаты. Я даже лица мальчишки не успел тогда разглядеть.
После этого случая мы встретились и наговорили друг другу гадостей. Так продолжалось еще три раза, но потом я разглядел в Арчи то, чего не мог увидеть в других: правду. Остальные баловали меня и оберегали, а Арчи всегда был тем, кто говорил прямо и делал то, что задумал. Он еще в детстве всегда отвечал за свои слова.