Трон тени
Шрифт:
Ее окружало кольцо перепуганных зевак; они не решались подойти слишком близко, однако не могли противостоять натиску жаждущей зрелища толпы. Расиния коснулась броши–бабочки, приколотой к ее плечу, и на разноцветных крыльях остался кровавый след.
— Этого человека только что убил агент Конкордата, — проговорила она тихо и тут же повторила громче, с нажимом: — Этого человека только что убил агент Конкордата!
«Прости меня, Бен». Расиния не любила его, но он был ее другом, по сути, одним из немногих настоящих друзей. Впрочем, ей отчего–то казалось: сам
— Кто здесь главный? — спросила Расиния вслух. Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать возбужденный гомон толпы. И подняла выше окровавленную руку, указующим пальцем обводя зевак. — Кто главный?
— Совет, наверное, — предположил кто–то. — Он заседает в «Золотом соверене».
— И вовсе они там не главные, — отозвался другой голос. — Просто любят подискутировать.
— В сущности, — вмешался третий, — сама идея «главного» в корне противозаконна и воплощает собой ошибочное представление о принципе управления повседневной деятельностью челове…
— Проведите меня туда! — приказала Расиния. Приказ не возымел эффекта, и тогда она взмахнула рукой, забрызгав ближний ряд зевак густеющими каплями крови Бена. — Живо!
Расинию проводили к месту заседания совета. Но сперва она приняла великодушное предложение дородной женщины средних лет, что оказалась владелицей расположенного по соседству пансиона, и отправилась туда — наскоро умыться и переодеться. В безупречный вид привести себя не удалось: прическа ее, вопреки стараниям, все так же наводила на мысли об огородном пугале, — но, по крайней мере, она уже не выглядела так, словно только что сбежала с бойни. Из подходящей по размеру одежды хозяйка сумела подыскать ей только девичье летнее платьице из светло–зеленого полотна, с пышными кружевными рукавами — впрочем, их Расиния немедля ободрала и выбросила. И приколола к плечу трехцветную брошь–бабочку, теперь покрытую засохшей кровью.
Название «Золотой соверен» носила вызывающе дорогая кофейня на углу Старого тракта и Второго проспекта, заведение с фасадом в стиле псевдобарокко, украшенным гипсовыми позолоченными колоннами. Сине–красно–серебряный вымпел над входом возвещал: здесь обосновались монархисты. Как слышала Расиния, именно тут собирались студенты из высших слоев общества — отпрыски графов и прочей знати, умеренно разбавленной семействами менее благородного происхождения (но те уже так долго числились в богачах, что могли тоже сойти за некое подобие аристократии). Даже при нынешнем чрезвычайном положении «Золотой соверен» сохранял присущий ему ореол респектабельности, и два привратника в длиннополых ливреях и белых перчатках все так же стояли у его дверей, преграждая вход уличной черни.
Тут же торчал и Фаро, нетерпеливо притопывая и нервно ощупывая рукоять рапиры. Толпа в этом месте была заметно реже, а потому он издалека увидел Расинию и почти бегом устремился к ней.
— Мой бог! — выдохнул он. — Как ты, Рас? Мне сказали, что в «Маске»…
— Кто из наших еще здесь? — перебила она.
Мауриск там, внутри. Саргона, говорят, задержали под дверью его квартиры, но правда
Кору схватили в «Маске», — сообщила Расиния, изо всех сил стараясь не выдать дрожи в голосе. — А Бен убит.
— Не может быть! Ты уверена?
«Да, черт возьми, уверена! — едва не выкрикнула принцесса ему в лицо. — Меня с ног до головы залило его кровью!» Усилием воли она сдержалась и так же ровно продолжила:
Я была с ним. Мы зашли в «Маску», проверить, не осталось ли кого внутри, и там нас поджидали агенты Орланко. Бен помог мне уйти, но его подстрелили.
— Яйца Зверя! — сдавленно ругнулся Фаро.
— Именно так.
Что же теперь делать? Им явно уже известно, кто мы такие. Может, выбраться из города и…
От такого подхода веяло некоторой черствостью, но Фаро и не относился к тем, кто печется о благе ближних, когда беда грозит его собственной шкуре. И все же Расинии было его жаль. Хотя он всегда утверждал, что относится к общему делу так же серьезно, как остальные, для него заговор был игрой — и вот теперь игра обернулась нешуточной опасностью.
— Не обманывай себя, — сказала она вслух. — Как бы далеко ты ни убежал, от Орланко тебе не скрыться.
— Так сдадимся добровольно и избавим его от лишних хлопот! — выпалил Фаро. — Как только волнения утихнут…
— Нам нельзя отступать, — оборвала его Расиния. — Да, мы полагали, что времени будет больше, но пойми, Фаро: час, который мы приближали, уже настал. Если мы не преуспеем сейчас, другого случая не представится.
Но… — Фаро осекся, уставясь на нее с открытым ртом. — Мы к этому не готовы, Рас. Все только началось! Мы собирались созвать Генеральные штаты, наладить связи с жандармами, выпустить Дантона с речью о… ну да ты знаешь…
Некогда этим заниматься. Некогда. — Расиния глубоко вздохнула. — Король вот–вот умрет. Может быть, даже сегодня ночью.
— Святые и мученики! Если на трон сядет эта девчонка все кончено! С тем же успехом Орланко мог бы короновать самого себя.
— Думаю, она к нам прислушается, — сухо отозвалась Расиния. — Если мы сумеем показать ей, что народ не потерпит, чтобы в стране хозяйничали Орланко и его борелгайские пособники. И сделать это надо именно сегодня, пока люди еще не остыли. Не знаю, чего герцог думает добиться всеми этими арестами, но он ухитрился настроить против себя пол города.
— Ходят слухи, виной всему новый министр юстиции. Вроде бы герцог был против того, чтобы арестовать Дантона, но этот граф Миеран настоял на своем.
— Ложь! — возразила Расиния.
«Отец сказал, что Вальниху можно доверять».
Судя по тому, что я слыхала о графе Миеране, они с Орланко люто ненавидят друг друга. И те, кто устроил нам засаду в «Маске», были именно агентами Конкордата.
Фаро пожал плечами:
Я сегодня слыхал столько всяких россказней, что и не сосчитать. Да и какая, на самом–то деле, разница, кто все это устроил? Нам–то как быть? У нас ровным счетом ничего не подготовлено. Даже до собственных денег без Коры не доберемся. И что остается? Отправить Мауриска провести с герцогом политический диспут?