Трон тени

Векслер Джанго

Ждать пришлось долго. Грозные стены Вендра остались далеко позади, вокруг неспешно катились обширные воды реки Вор, а в лодке стояла все такая же тишина, нарушаемая лишь мерным плеском весел. Наконец затих и он, и тогда чьи–то сильные руки, взяв Расинию за плечи, перевернули ее на спину, чтобы она смогла взглянуть на своих спасителей.

— Ваше высочество, — проговорил Янус бет Вальних, — должен со всей прямотой сказать: выглядите вы неважно.

Расиния села, хлюпнув промокшей насквозь одеждой, и огляделась. Крохотная гребная шлюпка, в которой они находились,

явно не была рассчитана на троих. На корме с веслами в руках сидела Сот, упорно избегая встречаться с нею взглядом. На носу восседал Янус, в одной только белой рубахе и облегающих штанах — и промокший до нитки.

Принцесса открыла рот, собираясь что–то сказать, но исторгла наружу лишь тонкую струйку речной воды. Тогда она подняла палец, жестом показывая, что с разговором придется обождать. Янус серьезно кивнул. Расиния перегнулась через борт, и ее вырвало смесью воды и крови. Продолжалось это намного дольше, чем она ожидала. Наконец ей стало чуть полегче, и, снова повернувшись к Янусу, она сделала пробный вдох. Сущность щекочущей волной прошлась по легким, исправляя последствия долгого пребывания иод водой. Сердце нервно дернулось, а затем неохотно забилось в привычном ритме — словно древняя колымага, со скрипом покатившаяся по прежней колее.

— Это… — начала Расиния и остановилась, чтобы выплюнуть за борт очередную порцию воды, — скоро пройдет. Пройдет.

— Полагаю, вы полностью восстановитесь?

— Надеюсь.

Расиния чувствовала легкое головокружение — то ли оттого, что ее все–таки спасли, то ли сущность не сотворила еще достаточно крови, чтобы целиком возместить потерянное. Она окинула взглядом изодранную в клочья блузку и со вздохом добавила:

— Вот только эта одежда свое отслужила.

По губам Януса скользнула беглая улыбка.

— Что ж, — сказал он, глянув на Сот, — в таком случае плывем назад, к Северному берегу.

— Погодите! — воскликнула Расиния, когда весла снова врезались в воду. — Я должна вернуться в Вендр! Меня…

— Считают убитой, — перебил Янус. — Мисс Сот любезно сообщила мне обо всем, что там произошло. Ваше воскрешение из мертвых вызовет по меньшей мере подозрения, если не хуже.

— Сообщила? Вот как?

Расиния наконец перехватила взгляд своей камеристки, и взгляд этот красноречиво говорил: «Потом объясню». Она помотала головой:

— Я могу… что–нибудь придумать. Чудесное спасение или что–то в этом роде. Неважно. Мне надо…

— Уже не надо, — сказал Янус. — Дела пошли не совсем так, как задумывалось, однако результат вполне приемлем. Вам больше незачем оставаться здесь.

«Да кто ты такой, чтобы мне это заявлять?»

Мысли ворочались с трудом, словно мозг еще не до конца оправился от потрясения.

«Он явно знает, чем я занималась. Откуда? Как много рассказала ему Сот?»

— Кроме того, — продолжал Янус, — ваше присутствие настоятельно требуется в Онлее. Начался следующий акт драмы.

Расиния судорожно сглотнула. Во рту стоял привкус крови и речной воды. Слова Януса могли означать только одно.

— Мой отец?..

С величайшим прискорбием

вынужден сообщить вам: король скончался. Профессор Индергаст сделал все, что было в его силах, однако организм его величества оказался чересчур изношен, чтобы вынести очередную операцию. Он умер на рассвете, в первые часы утра.

— Понимаю, — пробормотала Расиния.

Сколько месяцев прожила она, каждый день ожидая услышать именно это известие, — и все же сейчас се словно ударили стальным кулаком под дых.

«Отец умер. Умер…»

— Об этом уже объявлено?

— Пока нет. Герцог приложил все усилия, чтобы не допустить огласки. Впрочем, надолго его стараний не хватит.

Расиния кивнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове колыхался бессвязный туман.

Янус низко, насколько мог, склонил голову.

— Будучи ворданайским дворянином, я некогда присягал в верности вашему отцу. И так же ныне я приношу присягу вам. Я, Янус бет Вальних, восьмой граф Миеран, клянусь служить Расинии, королеве Вордана, и защищать ее даже ценой своей собственной жизни.

Знакомые, сотни раз слышанные слова — Расиния не единожды была свидетельницей того, как подданные присягали ее отцу. И все же сейчас присяга эта прозвучала с особой, пугающей торжественностью, и озноб, охвативший Расинию, был порожден не стылым речным ветром и не мокрой насквозь одеждой.

«Даже ценой своей собственной жизни».

Бен и Фаро уже заплатили эту цену, и одному богу ведомо, скольких людей постигла та же участь.

«И скольких еще постигнет до того, как мы одержим победу».

— Вы правы, — сказала Расиния, тряхнув головой.

Перед ее мысленным взором промелькнули лица. Насупленный Мауриск. Сартон, целиком погруженный в книги. Всхлипывающая Кора. Бен, на предсмертном вздохе признавшийся в своей неразделенной любви…

— Вернемся в Онлей.

«И вам еще многое, очень многое предстоит объяснить».

Высоко в небе раздались оглушительные раскаты грома, и спустя мгновение хлынул дождь.

Часть четвертая

Орланко

Архиепископ Истинной церкви Вордана был крупный рыхлый толстяк в обширной ослепительно–алой мантии с обильной вышивкой и драгоценными застежками, которая причудливыми складками окутывала его пухлые телеса. Он похож на цветок, подумал герцог Орланко, на гигантский ядовитый цветок такие растут в южных джунглях, источая вонь тухлого мяса. Явственный мурнскайский акцент его был особенно заметен в том, как он ожесточенно, почти плюясь, произносил твердые «к».

— Собор набит до отказа моей устрашенной паствой! — говорил он. — Несчастные бежали, спасаясь от ужасов бунта, и то, что рассказывают они, чудовищно, поистине чудовищно! Чернь разрушает храмы Истинной церкви, разграбляет золотую утварь, жжет в кострах иконы! Священников Истинной церкви забивают до смерти, а затем глумятся над трупами и развешивают их на фонарях! Шайки бунтовщиков скопом, прямо на улицах насилуют знатных женщин!..