Тролльхеттен
Шрифт:
Анатолий Скреблов Изошел.
Не он первый, не он последний.
8
— Что же это?! — ошарашено повторил Дивер слова Изошедшего Крапилова, хотя и не догадывался об этом, — как же так?!
— Это все вуаль, все она виновата, — глубокомысленно сказал Влад, ежась от холода.
— Да нет никакой вуали, — сказал Никита Трифонов, — это все из-под земли.
— Да молчи ты, провидец хренов!!! — заорал Дивер и в сердцах грохнул
Влад привалился плечом к косяку, глаза его рассеянно обозревали открывшуюся картину.
А она вполне могла шокировать, обладая замысловатой безумностью картин Дали и угрожающей нестандартностью гравюр Босха.
Пол в складе исчез. Его заменила обширная, квадратных очертаний яма с гладкими, посверкивающими слюдой стенами, с садисткой раздражающей точностью уходящими вниз на недосягаемую глубину. Само здание склада теперь было чем-то вроде навеса над шахтой, словно специально построенного, чтобы препятствовать попаданию внутрь дождя. Над самым центром этого грандиозного провала одиноко свисала неработающая лампа в жестяном абажуре. Восходящие из глубин земных потоки заставляли ее лениво покачиваться.
Все что было на полу — оружие, груз, взрывчатка — все исчезло, кануло в глубину, дна которой было не видать.
Поверить, что эта яма может быть продуктом деятельности слепой природы, не представлялось возможным. Нет, тут угадывался чей-то замысел, причем выдумавший ее обладал весьма специфическим чувством юмора, очень близким к мелкому пакостничеству.
— Вот тебе и большой бум, — протянул Степан, — а, Дивер. Судьба-злодейка против нас.
— Поднесите фонарь! — рявкнул Дивер.
Влад поднес фонарь, аккуратно перегнулся через край пропасти. Оттуда пахнуло теплым воздухом, перемешанным со странными запахами, почему-то сразу вспомнилось метро — тот же черный тоннель, только положенный горизонтально, шелест вентиляции, пахнущий резиной бриз за несколько секунд до того, как поезд появится из-за поворота.
В глубине тоннеля что-то блеснуло, заиграло желтоватыми искрами, и Сергееву, на миг утратившему чувство реальности, вдруг показалось, что и вправду видны головные огни приближающегося поезда. Тихий глухой шум, отдающий эхом; вот, кажется, различается стук колес. Влад опасно накренился над пропастью, и Степан поспешил ухватить его за руку.
— Ты поаккуратней.
— Я понял, — сказал Владислав, глядя на мелькающие блики, — там поток. Вода.
Он уже слышал его — очень слабенько, поток был слишком глубоко и, судя по всему, абсолютно черен. Потому и отражал свет их фонаря.
— Пропасть земная, бездна… — Белоспицын в свою очередь заглянул вниз, плотный ком слежавшегося снега пополам
— Не очень много, метров сто. — Сказал Влад, — но нам хватит. — И повернувшись, он с вызовом глянул прямо на Дивера, — лезть мы туда все равно не собираемся, так ведь?
Дивер качнул головой. Грандиозные его планы рушились как особенно высокий карточный домик — эффектно и с грудой прямоугольных обломков.
Подошел Никита, глянул вниз без особого интереса, сказал:
— Почти к ним, совсем немного не хватило. Глубокая яма.
На улице подул ветер, он гнал серебристые снежинки, которые прыгали и танцевали в заснеженном воздухе.
— Никита, — вкрадчиво спросил Дивер, — все ведь теперь внизу в пещерах? Не в аду, не в центре земли, так?
Трифонов кинул, настороженно глядя на Севрюка.
— А пещеры, они обширные, а своды у них тонкие, да Никита?
Тот кивнул. Дивер тоже кивнул, лицо его утрачивало столь несвойственное бывшему военному выражение отчаяния, глаза снова заблестели. Весь во власти идеи, какой бы безумной она не была.
Остальные хмуро смотрели на Никитин допрос. Ни надежды на лицах, ни даже воодушевления. Белоспицын тер бледные щеки — отморозил. Термометр сегодня упал почти на пять градусов ниже нуля, неслыханная погода для сентября.
— Мы же сами хотели пойти в пещеры! — провозгласил Михаил Севрюк, поворачиваясь к соратникам, те смотрели на него, — провал все сделал для нас! Он доставил ВСЮ взрывчатку до места назначения.
Они смотрели. Тоскливо. Даже новообретенный сангвиник Мартиков и тот приуныл.
— А детонаторы? — спросил Мельников.
— Дойти, найти и активировать, — отрезал Севрюк.
— В пещеры? — уточнил Степан, — а ты знаешь, где теперь твоя взрывчатка.
— Я знаю! — сказал Никита.
— Да ты-то откуда знаешь? — спросил устало Владислав.
— Я там был. — Ответил Трифонов, — только это был не я.
— О! — отозвался Степан, — вундеркинд! Откуда ты на нашу голову?
Дивер глядел ожидающе. Щеки бывшего солдата и бывшего же колдуна заливал нездоровый румянец, глаза горели. Действовать, действовать — только это спасет в мире, в городе, где все замирает, умирает и останавливается!
— Нет, — качнул головой Владислав, — я не пойду. Вниз, — он качнул головой в сторону бездны, — не пойду.
— И я, — сказал вдруг Мельников, — я не для того от тварюги стеклянной столько бегал, чтобы внизу меня что-нить похуже сожрало!
— Я с Владом! — сказал Белоспицын, — ненавижу пещеры.
— Согласен, — произнес Павел Константинович, — у меня уже есть два дня рождения. К чему ж переться на верную смерть.