Тролль
Шрифт:
— Крупный хищник? У кого-то дома? — спрашиваю я, удивленно подняв брови и стараясь, сам не знаю зачем, выиграть время, а сердце так и колотится. Ангел, Ангел, как совершилось твое падение?
— Мы тоже сначала не отнеслись достаточно серьезно к этому заявлению, но когда увидели несколько очень убедительных снимков и осмотрели раны, то поняли, что дело требует расследования. Действительно, кажется неправдоподобным, чтобы в квартире многоэтажного дома держали такого дикого зверя, но мы должны соблюсти закон и не имеем права на ошибку. Поэтому необходимо, чтобы с нами пошел ветеринарный врач. Если случится что-нибудь
Они делают паузу, но я хорошо понимаю, о чем идет речь.
— Прикончить.
— Да.
— А если можно будет обойтись без этого, что вы с ним сделаете?
Полицейские растерянно переглядываются: такого вопроса они не ожидали.
— Думаю, передадим его ученым, это ведь такое редкое животное.
Мой прием заканчивается, свет весеннего вечера золотит окно. Ангел. Полицейский начинает нервничать.
— У вас здесь наверняка имеется все необходимое. Ваша помощница сказала, что вам уже приходилось оказывать подобные услуги. Приканчивать больных собак? Конечно. Иногда даже очень больших собак.
— Я буду готов через пару минут.
Полицейский кивает.
— Могу я просить вас на минутку пройти в зал ожидания? — говорю я и чувствую облегчение, когда они, согласно кивая, поворачиваются и выходят. К счастью, врачей, в том числе и ветеринарных, слушаются беспрекословно, и даже полицейский не пытается выяснять, почему он должен ждать в другой комнате.
Вспотевшими руками берусь за телефон. Пока в трубке раздается гудок за гудком, мысленно подбираю слова: уходи, уходи немедленно, уведи куда-нибудь Песси, ты должен уйти раньше, чем они явятся, — а гудки все следуют один за другим, и наконец, испытывая великое облегчение, я слышу голос Ангела.
АНГЕЛ
Я держу трубку и разглядываю тело Экке. — Да, я уже и сам думал, что мне пора уходить, — спокойно отвечаю я доктору Спайдермену.
ДОКТОР СПАЙДЕРМЕН
Итак, я, будущий безработный ветеринарный врач Йори Паукайнен, иду к полицейской машине, где меня уже ждет спецгруппа.
АНГЕЛ
Кровь шумит у меня в ушах, а в голове, в такт моей панике, звучит бессловесный марш, такой же гулкий, мощный и угрожающий, как удары моего сердца. Гашу окурок, бросаю его в унитаз и надеваю зеленую лесную куртку — легкую, прочную и водонепроницаемую, я купил ее, когда собирался с Паули на неделю в Лапландию, но с тех пор больше не надевал. Зашнуровываю облегающие лодыжку походные ботинки на толстой подошве, их я приобрел, чтобы произвести впечатление на Йенса и весьма преуспел в этом.
Может быть, мне придется надолго остаться в лесу, а времени на сборы мало. Я хватаю маленький рюкзачок, швейцарский армейский нож, бутылку, наполненную водой из-под крана, зажигалку, шерстяной свитер и вторую пару носков. В холодильнике нет ничего, кроме обезжиренной колбасы в вакуумной упаковке. Я не могу брать много вещей, но весна с самой середины апреля стоит необычайно теплая — около двадцати градусов. Песси нетерпеливо скачет вокруг меня, он вдыхает резкий запах моего холодного пота, моего страха и паники.
Уже вечер, но еще не стемнело — проклятый апрель! Я хватаю с дивана плед, заворачиваю в него Песси и беру его на руки; ох, до чего мой тролль еще мал — косточки
ПАЛОМИТА
Ушибленная щека горит как в огне, когда я прижимаюсь к двери, чтобы увидеть в глазок Микаэля, хотя бы мельком. И вот я вижу его: странно одетый, он перескакивает через две ступеньки, прижимая к груди большой длинный сверток Он так спешит, что я все равно не успела бы открыть дверь и окликнуть его, поэтому я не слишком огорчена тем, что Пентти запер меня снаружи.
Микаэль исчез. Через пару минут появляются полицейские. Я уверена, что Пентти выполнил свою угрозу и вызвал полицию, чтобы меня забрали. Пентти рассказывал, что в Финляндии женщин, которые обманывают мужей, сажают в тюрьму. Я проведу там остаток жизни, родственникам придется вернуть Пентти все деньги, которые он потратил на меня, а мое имя будет навеки покрыто грязью и позором. Но они не подходят к нашей двери, и я даже жалею об этом — лучше бы все произошло до того, как Пентти вернется из кабака.
Полицейские поднимаются выше, у них большая сеть и большая мордастая собака, ее когти стучат по каменной лестнице, в руках одного из полицейских странное длинноствольное ружье. Я слышу, как звонят в дверь, слышу, как кто-то зовет хозяина через щель почтового ящика, слышу треск взламываемой двери. На минуту становится совсем тихо, потом один из мужчин возвращается, тяжело ступая. У него по-собачьи грустное лицо, на нем желтоватый длинный пиджак, а не форма. Он садится на ступеньку, опустив голову, закрыв лицо ладонями, а через минуту двое мужчин проносят наверх носилки.
Хотя у меня отчаянно болит рука, я начинаю изо всех сил стучать в дверь и кричу так, чтобы меня обязательно услышали.
АЛЕКСИС КИВИ. СЕМЕРО БРАТЬЕВ. 1870
Юхани: Мы охотились на медведя, опасного зверя, который мог бы задрать вас так же, как задрал он вашего быка. Мы убили медведя, принесли большую пользу родине. Разве это не полезно — истреблять хищных зверей, троллей и дьяволов?
АНГЕЛ
Никто не обращает на меня внимания: надо полагать, необычно одетые люди с мохеровыми свертками в руках то и дело ловят такси. Правда, водитель удивленно приподнимает брови, но вопросов не задает, а Песси, слава богу, затих у меня на коленях, он вслушивается сквозь тонкую ткань в странные звуки и принюхивается к незнакомым запахам.
Дорога в Кауппи занимает всего несколько минут, водитель не отличается чрезмерной разговорчивостью, только изредка поглядывает в зеркало заднего вида, не понимая, наверное, отчего у меня на лбу выступили капли пота. Вытаскиваю из кармана купюру, сую ему в руки, даже не взглянув, сколько же я заплатил, — думаю, что достаточно, — и прямо с обочины дороги начинаю пробираться в лес. Я уже успел углубиться в заросли, когда с дороги становится слышно, как такси, сердито газуя, отправляется в обратный путь. Если память мне не изменяет, нужно двигаться так, чтобы заходящее солнце оставалось у меня за спиной, и тогда через этот лес мы доберемся до заповедника в районе озера Халимасъярви. Это единственный путь, на котором не встречается человеческого жилья, а уж оттуда мы попадем в леса Тейско.