Троглодит
Шрифт:
Я пробрался на нос, перевесился, сколько мог, через фальшборт и стал всматриваться в темную воду. И вскоре увидел то, что хотел: из-за борта появился некто, похожий на тюленя, осторожно плывущего по самой поверхности. Нганук подобрался к толстенному просмоленному канату, наклонно уходящему в воду, ухватился за него руками и стал осматриваться, готовый нырнуть в любую секунду. Вот он заметил меня. Я кивнул и поднял ладонь в успокаивающем жесте: все, мол, в порядке, действуем по плану! Он отпустил правую руку и вскоре в ней оказался мой трофейный топор.
К Лисянскому я подобрался удачно – рядом никого не было. Я вежливо взял его пальцами за локоток – так, чтобы при необходимости блокировать сразу плечо и предплечье.
– Опять вы?! – дернулся офицер. – Какого черта?! Я же сказал…
– Юрий Федорович! – перебил я. – Настало время решений. Сейчас вы потеряете третий якорь.
– Что-о?!
– Что слышали. Это – диверсия… – мне пришлось сжать пальцы, как тиски, чтобы удержать его на месте. – Спокойно, ваше благородие! Все можно еще исправить!
– Ты что несешь, сукин сын?!
– Спокойно! Договор с индейцами!
– Убери руки!
– А вы дослушайте! Вы сей момент даете слово, что составите договор по моей схеме. Завтра пригласите на переговоры Катлеана и Нганука. Нганука – обязательно. Он хорошо говорит по-русски и знает грамоту. А я остановлю атаку – прямо сейчас. Якоря со дна вам индейцы потом достанут. Решайтесь! Если не хотите потерять корабль. Ну!
– Это подлость!
– А забрасывать ядрами детей и женщин не подлость? Я жду!
– Да.
– Это слово…
– Даю слово дворянина и русского офицера!
– Ну и слава Богу! Прикажите залп по левому борту. Это будет сигна…
– Колош!!! – раздался крик за моей спиной. – Колош канат режет!!!
Я отпустил захват и оглянулся – длинная фигура в парке с багром в руках метнулась к борту. Нестор перехватил древко, примерился, замахнулся…
Давненько я так не прыгал…
Удар о палубу.
И красная муть в глазах – раздавить, порвать гада!!!
А-а-а!!!
А он верткий, скользкий – никак не взять, не схватить! Ну же! НУ!!!
Как-то он извернулся, подтянул колени к груди и разогнулся как пружина, отпихивая меня прочь.
Не уйдешь, гад!!!
Мы вскочили одновременно. Противник рядом – вот его парка. Схватить и все!
Хрясть! Хрясть!
Бить мне в голову – только пальцы ломать! На! На, заполучи, гад!
Мимо… Мимо… Да что ж такое?!
Ага, встал!
Удержать меня на дистанции ослепительными ударами в голову Нестор не мог – не та у меня голова. Отступая, он уперся спиной в фальшборт – и ни вправо, ни влево. Я уже не соображал, что, где и как. Понял только, что никуда он теперь не денется, и ринулся вперед.
Наверное, он успел подсесть, пропуская мою тушу над собой и направляя вверх. Встретив на пути пустоту, я полетел за борт…
Вот только успел-таки левой ухватить его за одежду, крутануть его парку на кулак!
В воздухе меня почти
Холодового ожога я не почувствовал – я вообще ничего не чувствовал, кроме одного: держу, не уйдет!
Рванул на себя – вплотную. Правой вперед и вверх. Вот она – его голова, волосы. Взял! Теперь назад и в сторону – сейчас хрустнут шейные позвонки! А-а-а!
Тошнотворная, парализующая боль вспыхнула, казалось, во всех местах сразу. Рефлекторный вдох – и в легкие хлынула вода…
Ослепленный болью и яростью, я кашлял, хрипел, рычал, плевался и захлебывался собственной рвотой. А вокруг – под стартовым куполом Сколково – стояли люди в белых халатах и в форме. Они стояли и смотрели, как на стерильно чистом полу корчится чудовище…
Эпилог
«Все повторяется… – расслабленно подумал я и вдохнул воздух свободы. – Опять вечер, опять ведомственная автостоянка и старенькая «семерка», в котором умный бесстрашный старик ждет меня!»
– Быстро ты отделался на этот раз, – сказал Владимир Николаевич, когда я уселся на сиденье. – Неужели ничего тебе не сломали и не оторвали?
– Вам все шуточки, – обиженно буркнул я. – Чуть с жизнью не расстался, чуть самого дорогого не лишился! Уж лучше бы я Святогорову козью морду на ринге делал!
– Еще успеешь, – усмехнулся старик и завел двигатель. – Никуда твой соперник не денется!
– Да пошел он в задницу! – легкомысленно махнул я рукой. – Стану я всякой мелочью пачкаться! Лучше я в нашей библиотеке ремонт сделаю и трубы поменяю. А потом организую кружок юных историков – на общественных началах. Благо зарплата мне теперь не скоро понадобится.
– Это хорошо! – кивнул мой собеседник. – Давай постоим немножко, пусть мотор прогреется. Ты теперь, наверное, невыездной?
– О чем вы, Владимир Николаевич! – рассмеялся я. – Все наши подписки аннулированы, все карты раскрыты. Итог, правда, не ясен… Хотите расскажу?
– Валяй!
– В общем, как оказалось, в договоре о продаже владений Российско-американской компании полно темных мест и двусмысленностей. Еще в период холодной войны наши затеяли международный суд по этому поводу – в общем, сделали Штатам предъяву. Те согласились на разборку, но при условии неучастия в этом деле общественности – в смысле без прессы, без репортажей и прочего. Вот с тех пор и заседают.
– Однако!
– А правила у них такие – хоть сто лет заседать, пока окончательный вердикт присяжные не вынесут. Я уж подробности излагать не буду – самому-то мне, если честно, они не очень интересны.
– А что, не так уж и глупо, – задумчиво проговорил Владимир Николаевич. – Что бы там суд ни решил, но Аляску России никто, конечно, не вернет. Однако решение в нашу пользу оч-чень даже можно использовать во внешней политике. К вопросу о тех же Курилах, к примеру… Совсем не плохо задумано!