Троглодит

Щепетов Сергей

– А почему Тайск – вольный?

– А потому, что нет его вовсе, – поднял указательный палец моряк. – Раньше-то тут хохлы в основном обитали. Ну, а как началась ихняя самостийность с незалежностью, так они разом на крыло и поднялись. Поселок закрыли, рыббазу растащили, и стала тут воля.

– Это как?

– Да так! Рыба есть, икра есть, краб тоже по малости есть, а вот власти нет. Ну, понаедет весной народец, живет себе и в хрен не дует. Кое-кто и на зиму остается. В основном националы, конечно – дикий народ!

– Ну, Степаныч, кой-какая власть тут имеется, –

поправил Василий. – Иначе беспредел был бы полный.

– Эт верно, – согласился капитан. – А нынче беспредел имеет место быть, но не полный!

Несколько коек в кубрике оказались свободными, и Натан расположился на одной из них. Там обнаружился комок какого-то тряпья, похожий на свернутое одеяло, который он подложил под голову. Одежду он решил не снимать, а только избавиться от обуви и расстегнуть ремень на поясе. Ему было жалко уходящего времени, но простора для действий он никакого не видел. Кроме того, в голову пришла неприятная мысль, что в процессе базаров и пьянствий новые знакомые мельком отсканировали и просветили его со всех сторон многократно. Малейшая фальшь, вроде недостаточно грязной рубахи, и он рискует завтра не проснуться. Кроме того, в кубрике было жарко, а мореманы храпели на разные лады и по временам пускали газы. Солярочная вонь в сочетании с действием качки и выпитой водки настойчиво звали наружу содержимое Натанова желудка. Он так и уснул, не решив «основной вопрос философии»: блевать или не блевать?

Надолго хронопутешественника не хватило – он проснулся часа через четыре. Во-первых, в кубрике стало холодно, а во-вторых… Знаток назвал бы его состояние «сушняк» – пить хотелось невыносимо! «Ну, еще бы! – подумал Натан. – После такого-то ужина! Интересно, на данном судне имеется пресная вода? Или они только водку пьют? А если имеется, то где ее искать?» Потом он вспомнил, что вчера был разговор про чай, но дело до дела, кажется, не дошло – значит, есть надежда! Подсвечивая себе циферблатом «часов», он попытался осмотреть помещение и почти сразу обнаружил под столом помятый закопченный чайник. Натан присосался к носику – какое счастье! – и глотал до тех пор, пока в рот не полезли чаинки.

Спать Натану расхотелось совершенно. Он нащупал в кармане помятую пачку сигарет и полез на палубу. Там было вполне благостно: почти уже рассвело, ветер стих, широкие пологие волны плавно опускали и поднимали катер. Если стоять лицом к носу, то море было только справа, да и то там торчали из воды не то большие камни, не то маленькие островки. Со всех остальных сторон на расстоянии километра или чуть меньше, тянулся скалистый берег. Со стороны мыса, за которым якобы располагался поселок, доносился слабый шум, там – возле скал – явно что-то двигалось. Пока Натан размышлял над этим, на палубе оказался всклокоченный опухший Василий с биноклем в руках. Секунд десять он всматривался в ту же сторону, потом пробормотал: «Е…, б…!», опустил бинокль и заорал:

– Полундра!!!

Через полминуты все были на ногах: Серега возился с якорной лебедкой, капитан в рубке пытался запустить двигатель, а он все не «схватывался», Василий перетаскивал с палубы в кубрик какие-то мешки и ящики.

Натан оказался не у дел, но, раньше, чем он что-то понял, суета кончилась: двигатель затарахтел и катер, заложив с места крутой вираж, взял курс к выходу в открытое море. Оба матроса стояли на палубе и смотрели в сторону мыса. Там уже вполне отчетливо можно было разглядеть несколько моторных лодок, которые явно двигались к катеру.

– Чо он? – спросил Серега.

– Не рубишь, что ли? – буркнул в ответ Василий. – Степаныч на волну уйти хочет. Там их как мух сдует. Успеть бы…

– А пройдет? Там, кажись, камни.

– Заткнись, м…к!

– Что за кипеж, господа? – решился на вопрос Натан. – Проясните сухопутному!

– Вот же ж, блин, на нашу голову! Только тебя тут… – раздраженно мотнул головой Василий. Однако, посмотрев на Натана, он почему-то сменил тон: – Короче, паря, лодки видишь?

– Ну, вижу: два «Прогресса» впереди, и корыта какие-то за ними шкандыбают.

– Во-во! Ежели они нас догонят, то груз заберут, морды набьют и ручкой на прощанье помашут. Это в лучшем случае. Какая ж падла нас заложила?! Порву, б…!

– Типа, пираты?

– Ага, – с радостью идиота оскалился Серега, – типа, Карибского моря!

Гонка продолжалась. Борясь со встречным течением, катер уже довольно близко придвинулся к широкому проходу между скалами, когда от одного из ближайших островков отделился силуэт большого баркаса с подобием рубки на корме и шустро устремился наперерез.

– Топи его! – взмахнул кулаком Серега. – Топи на хрен!

– Щас… – мрачно отреагировал Василий. – Это они друг с другом чо хошь делать могут. А если кто чужой мирных рыбаков таранить будет, управа враз сыщется, не ссы.

Как бы в подтверждение его слов шум двигателя изменился: Степаныч дал задний ход, а потом положил судно в дрейф и вылез на палубу:

– Во, попали, братцы! Кто ж нас слил-то, а?

– Может, Хромой? – предположил Василий.

– Он-то с какого перепуга?! – бормотнул капитан.

– Ну, значит, Гришка Капустин – больше некому! – твердо заявил матрос.

– Может, и он… – вздохнул Степаныч.

Тарахтя или завывая разномастными моторами, лодки приближались. Ушедшие в отрыв быстроходные «дюральки» сбросили скорость, чтобы оказаться возле жертвы одновременно с прочими судами. Публика в них мало походила на живописных киношных пиратов, а больше смахивала на бичей или просто оборванцев. Здесь и там виднелись стволы охотничьих ружей, кто-то уже заранее готовил багор.

– Сплошь националы, – констатировал Василий, опустив бинокль. – Порежут, суки пьяные.

– Эти – могут! – признал капитан. – Попали мы по-крупному…

– Вы эта… – подал голос Натан. – Их тут, вроде бы, меньше двадцати. Да и не полезут все разом на борт… наверное, а?

– Что?! – три пары глаз разом воззрились на пассажира.

Натан принял-таки решение и проговорил твердо:

– Если Степаныч тихим ходом двинет на выход, то можно тут с ними помахаться. В кучу они стрелять, наверное, не будут. Я так понял, что надо до хорошей волны продержаться, а там они сами отстанут, да?