Троглобионт

Борисов Дан

В этот момент в кабинете появился молодой человек в ярко-белом летнем костюме. Соломенные волосы его были острижены в кружок на старорусский манер. Это простоватое, деревенское лицо плохо сочеталось со строгим европейским костюмом.

– Я не опоздал?

– Опоздал, конечно, но тебе простительно. Триста лет птичьей жизни кого угодно сделают забывчивым. Присаживайся, Тихон.

Тихон? С восприятием Егора что-то случилось. На месте молодого человека он увидел белого ворона. Тихон… Тихон?

– Ну, Тихон я, Тихон. Что ты повторяешь одно и то же?

Егор осмотрелся. Кабинет исчез. Вокруг зеленели

кусты и сосны, дымил, опять догорая, костер. Тихон сидел на столе. На его фоне сознание Егора еще рисовало образ молодого парня в белом костюме, но остальное видение исчезло, растворилось в воздухе.

9. Тихон

– Я только что видел кабинет Азимира и тебя там…

– А… вспоминается потихонечку? ничего, лиха беда-начало. Начальный толчок дан, а там пойдет, начнет разматываться клубочек. Собственно, официальная часть встречи закончилась, но у меня есть немного времени – готов ответить на ваши вопросы, но потом я вас покину.

– Лично меня интересует Тимо Ваттанен, – сразу вмешалась, подошедшая к ним Анна.

– Ты слышал это, Егор? Вот что значит настоящий ученый! Частные случаи и абстрактные идеи её интересуют больше собственной жизни. Преклоняюсь, – Тихон, действительно преклонился.

– Не ученый, а ученая… и нечего надо мной смеяться. И ничего нет особенного в том, что я хочу узнать подробности того, что мучило меня целый год.

– Пожалуйста, пожалуйста, только рассказывать особенно нечего. Тимоша Ватунин был таким же свидетелем, как и вы с Егором. Тогда был переход к всемирным войнам и революциям двадцатого века. Встреча проходила вон там, – Тихон указал правым крылом на юг, – возле нынешней третьей заставы. Во время таких встреч организуется пятно совмещения миров – небольшая площадка земли, окруженная туманом. Здесь смещены понятия пространства и времени, вы это заметили, надеюсь. Тимоша тоже побывал тот раз в глубинах истории, выстроил на этом теорию справедливости, он её окончательно сформулировал для себя, живя в Америке, и поехал на одном пароходе с Троцким обратно в Россию воплощать идеи в жизнь.

– Но сказано, что он уехал в четырнадцатом году, – уточнила дотошная Анна.

– Нет, это было позже. В четырнадцатом году он еще раз поменял документы и фамилию.

– И ты, конечно, был при нем? – Егор тоже слушал с интересом.

– Конечно, куда же без меня. Был там еще один чудик – немецкий турист от Корвера. Он как бы случайно попал в зону смещения пространства, насмотрелся чудес и потом таскался за нами по Штатам, пока не украл половину дневника Тимофея.

– Случайно? – удивилась Анна.

– Ничего случайного даже в этих зонах не бывает. Этот дневник – одна из маленьких гирек, перевесивших для Гитлера чашу весов в пользу войны с Россией. Историки до сих пор не могут выстроить цепочку разумных аргументов в пользу этой войны. Всё совершенно нелогично, но логика была… только в другой плоскости. И Сталин, и Гитлер больше руководствовались в своей деятельности метафизикой, чем своими же теориями, выставленными напоказ. Правда, Сталин был более скрытен.

– Нам тоже придется вляпываться в политику?

– И что нам делать? – Анна произнесла это вместе с Егором.

– Жить, – ответил им обоим Тихон, – Инструкции вы оба получили. Вы вспомните их,

когда будет нужно. Просто живите и прислушивайтесь к себе… и всё будет, как надо. Политика-кровопролитика это всё ерунда, это всё само собой, главное для вас это человеческие чувства, восприятие отдельным человеком всех этих мирских катаклизмов. Человеческие чувства и переживания гораздо важнее всех политических дрязг и переворотов. Важны ваши личные чувства, эмоции ваших знакомых, друзей и родственников.

– Мы, наверное, не одни такие… на весь мир-то?

– По сто человек от каждой стороны за тысячелетие. В этом вы от нас последние.

– Но новое тысячелетие уже началось?

– Там, – Тихон указал верхним пером крыла куда-то вверх, – Нет понятий времени и это не имеет значения. Да и в этом мире изменения происходят не сразу – есть небольшой люфт, где обе программы практически одинаковы. Не волнуйтесь, ваши отчеты попадут куда надо вовремя. Только помните главное, от вас многое зависит. Прошлое тысячелетие мы ведь проиграли. Я так понимаю, Азимир вам не сказал этого?

– Нет.

– Я не помню такого, – Егор засомневался в категорическом ответе Анны, – Но я понял, такого не может быть… и Корвер подтвердил.

– Всё может быть. И Корвер себе на уме – мягко стелет, да жестко спать после него. В наш период античности он вставил свою Римскую империю. Всё это выглядело очень красиво, но мы прекрасно понимали, к чему он клонит и заложили ему на следующее тысячелетие мину замедленного действия – новую религию. Наверно, это было нашей ошибкой. С одной стороны, мы здорово навредили Корверу – результаты первого тысячелетия новой эры должны были быть совсем иными, но с другой – эти красивые для нас результаты сыграли с нами же злую шутку. Мы проиграли тендер. Корвер остался главным проектировщиком второго тысячелетия.

– Но этого не может быть. Азимир говорил про законы Нави…

– Может, как выяснилось. Решение принимается в Нави после подачи всех материалов обеими сторонами. Как это происходит, никто не знает. В тот раз, может быть, сыграло роль слишком большое наше преимущество во Внутреннем мире или сказались успехи духовного христианства во Внешнем, понять трудно, но факт остается фактом – Корвер выиграл.

– Но равновесие соблюдается в любом случае?

– Да Аня, в любом, но сейчас равновесие по двум мирам доведено до маразма. Слишком велика поляризация. В красном мире сама Справедливость стала излишней, а здесь у вас все понятия вывернуты наизнанку. Пузырь лжи разросся до катастрофических размеров. Вы живете в вымышленном мире, перепутав понятия добра и зла.

– Непонятно…

– Попробую объяснить. Для того, чтобы восстановить преимущество, Корверу пришлось пойти на небольшой обман – используя справедливейшую идею христианства, он создал церковь – военно-политическую организацию с совершенно противоположными целями. Для того, чтобы это прошло незамеченным, человечество попросили кое о чем забыть, потом еще кое о чем, и еще… В результате, к концу шестнадцатого века вся история человечества оказалась переписанной заново, причем, в спешке это получилось коряво и неумело, но никто почти не обращает на это внимания. Вы же сейчас сделаете круглые глаза, если я вам скажу, что вы ничего не знаете о том, что происходило в первом тысячелетии?