Трогать запрещено

Мишина Анна

Минуты идут непозволительно долго. Ползут. Так один час сменяет другой, но ничего не происходит. В первом часу гашу свет в комнате. В конце концов, вымотанная за бессонную ночь и насыщенный день, засыпаю. А когда по постели ощущается легкая дрожь от вибрации, резко открываю глаза и вижу яркий свет, исходящий от экрана.

Сердце подпрыгивает к самому горлу. Я на постели вместе с ним. Подпрыгиваю. Тут же хватаю телефон и вижу входящее сообщение от Богдана. Еще не прочитала его, а губы уже растянулись до ушей.

Богдан: “Откровенность

в наше время на вес золота, и не каждый достоин увидеть твою душу. Почему ты решила, что ты этого достойна, Юла?”.

Глава 10

Юля

Сегодня суббота – особенный для нашей семьи день. День рождения папы.

Просыпаюсь с улыбкой, даже несмотря на ранний подъем по будильнику. Мне нужно обязательно поймать отца перед его уходом на работу. Отдохнуть его не заставить, можно и не пытаться, но устроить праздник я все-таки постараюсь.

Потягиваюсь и сразу тянусь к телефону. Пусто, сообщений нет. Но это ни капли не расстраивает. Уже несколько дней мы с Титовым переписываемся. Нет, мы не строчимся целыми днями напролет, как влюбленные малолетки. Хотя я была бы не прочь. Но Богдан явно не того поля ягода.

Я могу написать первой. Задать вопрос, на который мужчина обязательно ответит. Не сразу, потому что очень загружен работой. Так и пишет периодически, что-то вроде:

“Занят, отвечу позже,” – и исчезает из сети.

Зато, когда находит минутку, мы может на час выпасть из реальности, беспрерывно развивая какую-нибудь тему. Вчера вот сцепились по поводу современного кино. Богдан заявил, что и сотой доли того, что выходит в прокат, его не способно заинтересовать. Что старые советские фильмы гораздо мудрее и “на века”, тогда как нынешнее кино, по большей части, однодневки. Я же, как дитя двадцать первого века, упорно отстаивала противоположную точку зрения. В итоге – победила дружба. А Титов пообещал, что как только мы встретимся, он непременно заставит меня изменить мою точку зрения, посмотрев “Любовь и голуби”. Я посмеялась. Но внутри все затрепетало.

Встретимся. Он держит этот момент в уме, а значит, не собирается кидать номер Юлы в бан…

Вообще с ним оказалось удивительно легко общаться. Если не знать, то и не скажешь, что у нас огромная разница в возрасте. Мы будто на одной волне – это ощущение пьянит и будоражит. Стоит лишь отбросить принципы и общественное мнение, и – вуаля – двадцать лет не разница вовсе, если двум людям друг с другом комфортно.

Поднимаюсь с постели, надеваю халат, закутавшись поплотнее, и бегу умываться. После водных процедур тороплюсь вниз. Вовремя. Потому что, спускаясь по лестнице, я вижу, как отец уже в пороге, одевается.

– А ты чего в такую рань подскочила, Юляш? – удивленно смотрит на меня.

Улыбаюсь во весь рот и тороплюсь к нему.

Повисаю на шее, как маленькая, зажмурившись, когда крепкие руки родителя подхватывают и крепко обнимают.

– С днем рождения папуль! – целую в заросшую щеку.

– Спасибо, милая.

– Я тебя люблю! Знаешь, как сильно? – спрашиваю.

– Ну-ка? Забыл уже. Давно не показывала.

– Вот так! – обхватываю крепко-крепко за шею, как в детстве, сжимая, что есть сил.

Папа смеется, ставит меня на ноги и ерошит волосы у меня на макушке:

– Силенок с пеленок явно прибавилось. Спасибо, родная. А теперь вперед обратно в постель. Отсыпайся давай, – щелкает по носу и тянется за пальто.

– Между прочим, у меня для тебя подарок, – складываю руки на груди, наблюдая, как он одевается. На улице сегодня холодно, судя по прогнозу погоды. Зима самая настоящая.

– Вот как? – улыбается па. – Будешь меня интриговать? Или сразу расскажешь?

Подхожу к нему и поправляю ворот пальто. Так бы сделала мама, как всегда провожавшая его на работу. Тяну шарфик, накидывая на шею, а то он про него вечно забывает и, гордо задрав нос, говорю:

– Я забронировала столик для нас в ресторане. Хочу этот вечер провести с тобой.

Отец хмурится.

– В ресторане? Юля, ты не тратила те деньги, что я тебе присылал?

– Мне хватает с лихвой всего, что ты для меня делаешь. Да и попусту я деньги не трачу. Так что, в семь. В “Гурмане”. Столик на фамилию Данилова. Отказ не принимается.

– Твоя мама меня в этот день не выпустила бы из дома, – снова обнимает меня. – Мы бы обязательно этот вечер провели вместе. Может, пригласили бы друзей самых близких и в тесном кругу отметили очередной прошедший год.

– Я знаю, пап, – тоска накатывает. – Знаю.

Он все еще не смирился с ее гибелью. Нам обоим ее не хватает.. Ему все еще больно. У родителей была какая-то неземная любовь, словно из сказки. Они светились от счастья и чувств. Искрило так, что рвануть могло. Я хочу так же и никак иначе. Чтобы до мурашек и головокружения. Любить и быть любимой. Чувства не должны быть односторонними. Только полная взаимность.

– Спасибо, – целует меня в висок. – Неожиданно очень. Приятно. Я освобожусь пораньше и заеду за тобой, идет? Будь готова к семи. Все, пока! – улыбается, берет свою сумку и, махнув мне рукой, выходит из дома, запустив волну холодного воздуха с улицы.

Я подхожу к окну в гостиной и провожаю взглядом фигуру папы до самой машины, которая уже заведена и стоит на прогреве. Папа, почувствовав, оборачивается и машет мне рукой в кожаной перчатке. А потом садится в своей Mercedes и выруливает с территории.

Жениться бы ему. Женщину бы ему рядом хорошую. Любящую и любимую. Заботливую, чуткую, нежную. Вот только знаю, что он даже слушать не захочет, если я попытаюсь завести подобную тему. Эх…

От нахлынувших чувств я просыпаюсь окончательно. Прохожу в кухню, где уже во всю работает Людмила. Она тоже удивляется меня так рано увидеть.